Книга Его дочь, страница 37 – Кьяра Маркелли

Арно говорит, что летом Шарлотта вернется в Калифорнию: ей предложили сделать еще два спектакля, и она согласилась. Эмму она возьмет с собой.

Не могу в это поверить.

— Когда они уезжают?

— Как только закончится школа.

Значит, через две недели.

— Ты будешь ее навещать?

— Да, буду иногда к ним ездить, не думаю, что они захотят возвращаться в Нью-Йорк.

— Ты мог бы съездить со мной в Италию ненадолго.

Мы мечтаем о совместной поездке: даже учитывая Калифорнию, можно выкроить три недели. Кажется, это так много! Обычно наше время подчинено работе Арно и Эмме, которая распоряжается им по своему усмотрению.

Снова я об этом. Я просто хотела бы проводить как можно больше времени с любимым человеком, но мое желание выливается в бесконечный торг, который не всегда заканчивается в мою пользу.

Интересно, чем приходится жертвовать Арно? Чем он пожертвовал бы, чтобы быть со мной.

Среди ночи у Арно звонит телефон.

Мы просыпаемся; вернее, Арно вскакивает, выходит в коридор. Вернувшись в спальню с телефоном, зажатым между щекой и плечом, он спешно одевается, задавая трубке странные вопросы: «Что значит, ты не знаешь? Ты в порядке? Ты пробовала ей позвонить? А в полицию звонила? Еду», – завершает он разговор.

Он растерянно застегивает рубашку, оглядывается в поисках носков, бумажника.

— Шарлотта. Говорит, что проснулась в котельной и не знает, как туда попала. Не знает, дома ли Эмма.

Я ничего не понимаю. Арно спешит, нужно позвонить в полицию. Я встаю, хожу за ним, пока он собирается. Слышу, как он говорит, что мать его дочери, возможно, ограбили. Что‑то случилось, похоже, Шарлотта заперта в котельной своего дома, но она не уверена.

— Наша дочь… – волнуется Арно. – Ее мать не знает, дома ли она. Я тебе позвоню.

Арно уходит.

Закрываю за ним дверь, смотрю на часы: три. Хожу по дому в поисках, чем бы себя занять. Мою оставшуюся после ужина посуду, затем иду в кабинет. На стене вижу следы от лизуна; и как я не заметила их раньше! Отодвигаю диван-кровать: они повсюду. Беру губку, начинаю оттирать. От одной мысли становится смешно: затеять уборку в три часа ночи! В голове пустота. Что за чушь – Шарлотта просыпается в котельной и не понимает, где она; Арно спрашивает, не изнасиловали ли ее; она отвечает, кажется, нет… кажется, нет? – Тут мои мысли замирают. Наконец‑то звонит Арно.

— Все в порядке.

— Как они?

— Все хорошо. Я побуду здесь еще.

Эмма с ним, слышу ее голос. Арно рассказывает, что, когда он приехал, полиция была уже там. Шарлотта им позвонила. Эмма плакала.

Боялась полиции? Арно не отвечает, он говорит, что с Шарлоттой все в порядке, она проснулась в котельной и испугалась, но дверь была не заперта… когда до нее дошло, где она, она вышла и поискала Эмму. Следов взлома нет, ничего не пропало. Эмма плакала, у Шарлотты ужасно болела голова.

— Но что случилось?

— Я не очень понял. Шарлотта ушла вечером с Жозефиной…

— А Эмма?

— Осталась дома с няней. Потом няня уложила ее спать и ушла.

— Она оставила Эмму одну?

— Не знаю. Не думаю. Шарлотта уже вернулась, она ничего не помнит, они были в баре с Жозефиной, ей подсыпали наркотик в коктейль.

— Подсыпали наркотик в коктейль? Кто?

— Рядом с ними были какие‑то парни. Шарлотта так считает; другого объяснения нет.

— Парни к ним приставали?