Книга Его дочь, страница 49 – Кьяра Маркелли

Как‑то вечером Арно приглашает нас поужинать. Выбор он позволил сделать мне: ресторанчик в Бед-Стай, где я давно мечтала побывать. Эмме не хотелось выходить из дома: на улице темно и холодно, но Арно уговорил ее и вызвал такси.

В ресторане много посетителей; к счастью, наш столик оказался в дальнем углу. Эмма открыла меню, подняла мизинцы и, имитируя французский акцент, сказала:

— Посмотрим, чем тут кормят.

Она принарядилась: толстовка с серебристыми пайетками, новые кроссовки, красные пластиковые браслеты и шелковый шарф Шарлотты, который я пышно завязала ей сбоку. Я даже попыталась собрать ее волосы в пучок, показав ей перед зеркалом, что это красиво. Эмма тут же распустила и заправила волосы за уши: «Я похожа на тюленя».

На рождественской волне подарков Эмма выпросила у Шарлотты разрешение и покрасила пряди – одну в серебристый, а другую в красный цвет.

— Не хватает только оленя, – заметил Арно. Эмма не обиделась. Она посмотрела на отца снисходительно и, подняв бровь, ответила:

— Ты не разбираешься в моде.

Я поддержала Эмму. Две женщины за соседним столиком тоже. Наклонившись к Эмме, одна из них сказала:

— Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо, – спокойно ответила Эмма.

Кажется, она привыкла к комплиментам или, как все ее ровесники, привыкла к похвалам, к тому, что мир вращается вокруг них.

— А у Хелены есть парень, – внезапно произнесла Эмма, уставившись в меню.

Она вертит головой влево и вправо в ритме хип-хоп-песенки, звучащей из колонок, периодически высовывает язык и морщит нос. Видно, что знает эту песню и, вероятно, танцует под нее. Дома она показывала мне видео, где светловолосая девочка лет пяти или шести трясет несуществующими титьками и крошечной попкой под такую мелодию.

— Ты знаешь ее парня? – спрашивает Арно.

— Ага.

— И какой он?

Эмма жестикулирует в воздухе, закрывает меню и швыряет его на стол:

— Ну… просто мальчик.

— И что это значит?

Эмма фыркает, пожимает плечами и начинает болтать под столом ногами:

— А то… Все они дураки.

Арно смеется, но я думаю, что она завидует подруге. Насколько я знаю, вокруг Эммы мальчики не увиваются.

— А у тебя? – спрашиваю я.

Эмма морщится, издавая что‑то вроде «фуууу…»

— Тебе не нравится никто из одноклассников?

— Я лесбиянка.

— С каких это пор? – удивляется Арно.

— Всегда.

— Ты уверена?

Эмма кивает. Нам приносят тарелки, и мы замолкаем, поглощенные едой. Арно явно поражен услышанным. Перед сном я скажу ему:

— Посмотрим, что будет дальше… может, это и к лучшему.

— К лучшему?!

— Вы же все дураки, – пожимаю я плечами, вызывая у Арно приступ смеха.

На Рождество я еду в Италию, Арно и Эмма – в Уиндхэм. Арно присылает мне фотографии, и я ему тоже: восход солнца в горах, снег; ремонт дома, идущий полным ходом, но приостановленный на праздники; мои родители с бокалами шампанского. На фотографиях Арно почти всегда Эмма: Эмма на лыжах, Эмма в баре, Эмма в гостиничном номере: махровый халат, тюрбан на голове, красит ногти на ногах. Видео первого урока Эммы на лыжах. «Уф!» – сердится она каждый раз, когда падает, и тот знаменитый танец, которому она научилась у няни. Девушка-инструктор смеется: «Какая ты молодец!»

Я показываю фотографии и видео родителям.

— Девушка с характером, – комментирует мама.

— Крепкий орешек, – подмигивает отец, видя мое выражение лица.