Книга Его дочь, страница 8 – Кьяра Маркелли

Вскоре приносят наши блюда, и я смотрю, как Эмма опускает голову и ложку в огромную тарелку с супом, который вскоре ей надоест, а другой рукой хватает рулетик и обжигает ладонь. Сразу слезы, жирные руки, волосы прилипли к лицу. Арно пытается отодвинуть тарелки, которых слишком много для небольшого стола, а я протягиваю ему салфетки.

Подходит официант, интересуется, не нужна ли помощь.

— Все в порядке, – говорит ему Арно и, обращаясь к Эмме: – Ты же знаешь, что они горячие. Подожди, я тебе помогу. Начни с супа, подуй на него… вот так.

Арно начинает дуть на суп так сильно, что брызги летят на мою тарелку. Он этого не замечает, продолжает дуть на суп, а Эмма снова хватает палочки и возобновляет дуэль с горячими рулетиками, половина которых в итоге оказывается на столе.

Я пододвигаю к себе тарелку с рисом и пытаюсь поесть, не обращая внимания на пинки под столом. Когда приносят трехцветную башню – десерт, который я должна попробовать, как настаивает Арно, – я прошу официанта положить остатки еды в пакет.

— Ужин у тебя готов, – говорит Арно, расплачиваясь.

Я в шоке: его дочь не доела суп, обмакнула в него волосы, потрогала каждый рулетик, прежде чем откусить два наугад и потыкать палочками остальные.

— Вообще‑то я подумала о ребенке.

На выходе из ресторана Эмма бежит в туалет, Арно за ней. Я остаюсь одна, проверяю телефон и вижу сообщение от Эвелин: «Как девочка?»

С Шарлоттой я знакомлюсь две недели спустя у Арно дома: она заехала забрать пуховик, который забыла Эмма. Арно сказал мне об этом после завтрака. Тогда мы оба много работали; накануне вечером поужинали поздно и провалялись в постели до десяти.

Мы только что занимались любовью, обычно в начале отношений у партнеров ненасытный сексуальный аппетит. Мы все еще изучаем друг друга: как прикасаться, в каком темпе двигаться. «Ты выглядишь очень юным», – повторяю я Арно: кожа у него гладкая, без морщин. Мне кажется, что моя по сравнению с ним – пустой мех волынки. Арно качает головой, говорит, что это глупости, неправда. Не знаю, лукавит ли он или просто не замечает.

— Она придет прямо сейчас?

Мог бы предупредить меня заранее.

— Минут через десять, они заберут пуховик и сразу уйдут.

— И Эмма?

— Ну да.

Конечно, Эмма с ней. Не оставит же Шарлотта ее дома одну.

— Они идут кататься на коньках в Проспект-парке.

— Прекрасно.

К их приходу я успеваю одеться, но не принять душ. Черт, нужно было помыть голову… Шарлотта выглядит так, будто собралась не на каток, а на фотосессию: ботильоны на высоком каблуке, черное пальто, юбка, макияж. Она всегда наряжается так в одиннадцать утра в субботу или выпендрилась на первую встречу с девушкой бывшего мужа?

Мы не успеваем пожать друг другу руки, как Эмма со всех ног бежит ко мне: «Лидия!»

Я наклоняюсь, целую ее в щеку, спрашиваю, как дела.

— Мы идем кататься на коньках!

Эмма подбегает к куче своих игрушек и плюхается на пол.

— Эмма, нам пора, – зовет Шарлотта.

— Я хочу остаться здесь, – отвечает Эмма, открывая коробку.

— Нет, дорогая, тебя ждут Грэм и Жюльетт.

— Поиграем немножко здесь.

Шарлотта смотрит на Арно, а тот, бросив на меня взгляд, приглашает ее войти.

— Дорогая, – подходит к Эмме Шарлотта, – мы не можем здесь оставаться. У папы и Ливии на сегодня свои планы, а тебя ждут друзья.