Книга Его дочь, страница 9 – Кьяра Маркелли

— Ее зовут Лидия, – говорит Эмма, не двигаясь с места.

— Нет, ее зовут Ливия.

— Лидия.

Я улыбаюсь Шарлотте, она пожимает плечами, но ничего не делает, чтобы увести дочь. Наоборот, приседает рядом с ней. К ним подходит Арно, и у меня мелькает мысль, не собираются ли они втроем поиграть в «Уно» на полу? К счастью, Арно остается стоять:

— Эмма…

Арно смотрит на меня, словно просит набраться терпения. Я улыбаюсь и выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. Внутри у меня кипит такая злость, какой до встречи с Эммой я никогда не испытывала. Это первое ее проявление, всего лишь росток. Борьба за территорию. Конечно, ведь мы в квартире Арно, на которую у меня нет прав, а у Эммы есть. Про вторжение в личное пространство, не имеющее ничего общего со стенами дома, мне станет понятно позже. Еще не время, к такой конфигурации я еще не привыкла. Поборов сильное желание приготовить себе кофе, пока родители разбираются с Эммой, я присоединяюсь к ним в надежде, что они по‑быстрому убедят дочь. А если не убедят, то мать схватит Эмму в охапку и утащит прочь.

— Дорогая…

Волосы у Шарлотты темнее, чем у дочери. Темно-каштановые, блестящие. Они прекрасно сочетаются с ее нежно-оливковой кожей и большими черными глазами. Идеальные брови, ровные белые зубы. Возможно, гармонию нарушает нос, но он придает ее лицу индивидуальность. В моем представлении Шарлотта – это абонемент в спортзал, воскресный бранч, бразильская эпиляция, бюстгальтер с эффектом пушап. Не понимаю, что Арно в ней нашел. Конечно, он американец, как и она. Аномалия здесь – это я.

— Дорогая, мы опаздываем.

Эмма не отвечает, продолжая вытаскивать из кучи игрушки.

— Хочешь пончик? Купим по дороге в парк.

Эмма вскакивает и бежит к двери:

— Пошли скорее!

Шарлотта и Арно смеются, я тоже смеюсь, испытывая облегчение.

— Пока, Эмма! – говорю я.

Она не отвечает.

Шарлотта, крутя пальцами, машет нам на прощание, и они наконец уходят. Арно извиняется, я пожимаю плечами.

— Да ладно, подумаешь! – И беру газету.

— Если хочешь, мы тоже можем как‑нибудь пойти в парк. Эмма любит кататься на коньках. Отправим ее на каток и будем заниматься своими делами.

— Ты хотел бы? – спрашиваю я.

— Да. Но еще больше я хотел бы, чтобы ты не убежала.

— Не убегу, – целую я его.

Осень в том году наступила рано, сменив летнюю жару. Дни стояли прохладные и солнечные, а в парках было полно устраивающих пикники людей.

Мы с Арно старались проводить как можно больше времени вместе: спали у меня или у него, а по утрам, когда было время, брали велосипеды и ехали по Бруклину куда‑нибудь завтракать. Мне казалось, что наконец‑то я обрела дом. Однажды вечером, когда мы лежали в темноте, я сказала Арно: «Мне так хорошо с тобой».

В тот день мы бродили по Атлантик-авеню, заходили в антикварные магазинчики и в одном из них увидели рисунок художника, о котором я никогда не слышала.

— Он сошел с ума и умер в борделе, – поведала нам хозяйка магазина. – Я была с ним знакома.

Я заметила, что рисунок прекрасный: силуэты двух влюбленных, смотрящих в окно. Арно без колебаний купил его мне, мы подобрали для него рамку и повесили в спальне.

Арно хотел подарить мне еще брюки, на которые я обратила внимание. Он настаивал, чтобы я их померила.

— Давай купим! – говорил он, но я отказалась, рисунка было достаточно.