Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 78 – Дебби Джонсон

— Мне и впрямь нелегко, – говорит Лиам, когда птицы исчезают вдали. – Работа есть, дети есть, семья есть. Нормальному человеку этого с лихвой хватит. Но если совсем честно, с тех пор, как ее не стало, я чувствую какую-то пустоту внутри. Я всегда при деле, и мне есть за что благодарить высшие силы, и все же… Это тяжелое время. Но здесь мне немного легче – и детям тоже. Хотя иногда я думаю: что будет, если я перестану за них волноваться?

— Тогда придется волноваться за себя?

Лиам закатывает глаза.

— Да! Боже, ужасно звучит, скажи? Ты права. Я лузер. Давай закроем тему, пока совсем не втоптали мое эго в пыль. А ты как? Не хочешь дать Сент-Тильде еще один шанс?

— Я не хотела отсюда уезжать, ты же знаешь. Но теперь в Штатах вся моя жизнь. Работа. Друзья.

— И бойфренд с собакой?

— Да. Тайлер.

— У вас всё серьезно?

Я кусаю губу и носком ботинка поддеваю кучу сухих листьев, и они взвиваются в воздух.

— Не знаю. Я вообще мало во всем этом смыслю. Со сферой отношений у меня есть проблемки.

— Да у кого их нет? Слушай, я понимаю, что это было сто лет назад, но мне нужно извиниться.

Я смотрю на него. Заглядываю в его красивые ореховые глаза. Удивительно, но за годы они совсем не изменились.

— За что?

— За ту ночь на пляже.

Я накрываю щеки ладонями и чувствую, как кровь приливает к лицу.

— О Боже. Прошу, не начинай. Я вообще не хочу об этом вспоминать!

Он останавливается рядом и мягко убирает мои руки.

— Тебе совершенно не за что стыдиться, Элли. Я много раз об этом думал за все эти годы. И рад, что тогда ничего не случилось.

Киваю. Говорить я сейчас не в силах. Я тоже рада. Но ворошить прошлое совсем не хочется.

— Ты была пьяна и расстроена. И искала утешения, а не секса. Сейчас я это понимаю – а тогда был ребенком, и мне стало страшно.

— Страшно? – Я наконец смотрю на него. – Неужели я была такой уродиной?

Лиам еще держит мои руки. Наверное, надо что-то предпринять.

— Наоборот. Просто… мы так долго были друзьями, понимаешь? Сообщниками без намека на романтику. И тут ты меня поцеловала – и мой недоразвитый подростковый мозг вдруг понял, что я хочу большего… Что ты мне не просто подруга. Вот это меня и напугало. Ты уезжала в Америку, и я знал, что ничего серьезного у нас не получится. Я был прыщавым мальчишкой, который впервые влюбился и еще совершенно не умел подбирать слова. Понимаю, что обидел тебя тогда, и очень жалею об этом. Наверное, ты давно про это забыла, но мне нужно было извиниться.

Давно забыла? Как же он ошибается.

Я стою рядом с ним, смотрю, как сквозь голые ветви деревьев медленно летят снежинки, и чувствую разом столько всего, что словами не передать. Боль отвержения снова напоминает о себе. Именно из-за нее я когда-то отгородилась от Лиама. Я уехала из Сент-Тильды с ощущением, что двое самых важных мужчин в моей жизни прекрасно обойдутся и без меня. Что я им не нужна.

— Нет, не забыла, – говорю я тихо. – И спасибо за извинение – пусть это и было не обязательно. Я… не знаю, что сказать, если честно. Ты поступил правильно, но мне было больно. Прости, что потом прервала наше общение. Это было… чуть не сказала «по-детски», но нас ведь можно понять, правда? Мы были даже младше, чем Белла сейчас. И не могли похвастать ни опытом, ни мудростью. И просто справлялись с трудностями как могли. Но я рада, что все сложилось так, как сложилось, Лиам. И счастлива снова с тобой повидаться.