Книга Может быть, однажды, страница 80 – Дебби Джонсон

Майкла такое объяснение не удовлетворяет, к тому же он пока не смог отыскать Джо в социальных сетях, что совершенно сбивает его с толку. Мой двоюродный брат не в состоянии понять, как в наше время взрослый человек может жить без общения в Интернете.

Мы возвращаемся к машине и оставляем позади фешенебельные районы Дублина – наш путь лежит в Кулок. Я там никогда не была, сомневаюсь, что это место нравится туристам, однако в интернете Майкл узнал, что в этом районе снимали абсолютно неизвестный ему фильм «Группа “Коммитментс”»^[14]. Услышав название группы, Белинда всю дорогу напевает «Mustang Sally».

Мону мы находим не с первой попытки. Она живет не там, где должна бы, а в паре кварталов от известного нам адреса, в квартире на первом этаже. Весь район, похоже, застроен исключительно многоквартирными домами для малоимущих и выглядит так, будто застыл в семидесятых годах прошлого века. Прохожие, к которым мы обращаемся с вопросами, отвечают нам с певучим акцентом со странной смесью дружелюбия, даже угощают картофельными чипсами из бумажного пакета, и в то же время неприкрытой враждебности.

Когда мы наконец находим тот самый адрес, Майкл открыто высказывает свои сомнения относительно того, что изысканная английская леди, чернокожая женщина и гомосексуалист в этом районе Дублина придутся ко двору, и желает вернуться к тем улочкам и паркам, по которым мы гуляли утром.

Едва мы ставим автомобиль на стоянку, как к Майклу мгновенно подлетает стайка ребятишек, интересуясь, не «присмотреть ли за машиной».

Майкл смущенно переминается с ноги на ногу, а Белинда, прошедшая похожую школу жизни, протягивает сторожам банкноту в пять евро, подкрепляя плату суровым взглядом, который явно говорит, что к нашему возвращению боковые зеркала должны остаться на месте, а в шинах не должно появиться лишних дыр. Рюкзачок с Дорой-путешественницей я забираю с собой. На всякий случай.

Дверь нам открывает женщина, которой на вид не меньше сотни лет. Сначала мне кажется, что мы опять ошиблись адресом. Согласно свидетельству о рождении, которое мы скачали в формате pdf, Моне Фаррелл должно быть шестьдесят лет. Я привыкла видеть шестидесятилетних совсем другими: полными жизни – они либо работают, либо готовятся выйти на пенсию и планируют заниматься любимым делом, либо отправляются в круизы.

Мона же в свои шестьдесят явно готова открыть дверь старухе с косой.

Волосы у нее тонкие, отброшены назад с исхудавшего скуластого лица. Взгляд рассеянный, как у человека, давно пристрастившегося к героину, и абсолютно бесстрастное выражение лица. Она высокая, но очень худая и сгорбленная, плечи опущены, как будто она ждет нового удара. И только глаза – большие, карие, прекрасные глаза напоминают о Джо.

Она вглядывается в нас, открыв дверь, не понимая, что происходит. Я тоже смотрю на нее, не сводя глаз, и она прищуривается, оглядывая меня с ног до головы, почти узнавая.

Странное это ощущение. Передо мной мама Джо. Женщина, которая привела его в этот мир, женщина, которая его бросила. Она бабушка Грейси, мы с ней связаны родством и потерей. И я не представляю, что сказать сейчас, глядя ей в глаза.

— Мисс Фаррелл? – спрашивает Белинда. – Мона Фаррелл?

— Может быть, – отвечает она, скрестив руки на впалой груди в попытке выглядеть уверенно. – А кому это интересно? Если вы явились что-нибудь продать, то зря теряете время.