Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 160 – Мо Янь

У меня все ужасно чешется, скорее всего, подцепил вшей; я спал под аркой вместе с десятком попрошаек, вшей на них полным-полно. С кем поведешься – от того и наберешься, с попрошайками поведешься – вшей и наберешься. Базовый принцип! И вот приду я к тебе жить, со всеми моими вшами, даже если ты согласишься – твоя жена не согласится, а жена согласится – ребенок не согласится, и даже если все с трудом согласятся, в душе будут не рады, но придется изображать радостную улыбку, а ведь нет в мире муки тяжелее этой. Так что, если ты умный, накорми меня, а потом дай немного денег и сплавляй. Особо отмечу: хоть я и говорю, что беру у тебя в долг, но возвращать не собираюсь; сколько бы ты ни дал, это как мясную паровую булочку собаке бросить, обратно не получишь. Сейчас в моде занимать и не возвращать; если хочешь, чтобы я вернул, тебе придется меня угощать и еще дарить подарки. В этом городе у меня ни единой родной души, с трудом только тебя и встретил, так что я тебя ни за что не отпущу. Ты все равно не убежишь, ножки у тебя короткие, бегать быстро не умеешь. Если решишься побежать, я пойду за тобой не спеша, буду идти и громко кричать «Держи вора», и будешь ты как горячая паровая булочка в золе – ни сдуть, ни отмыть. Обязательно найдутся сознательные граждане, которые помогут тебя задержать, и тогда кулаком туда, ногой сюда, все лицо тебе расквасят. Вот такая ситуация, сам подумай, даю тебе три минуты на размышление. Еще скажу, вчера на улице я слышал, как одна женщина говорила, что вши разносят много болезней: тиф, дизентерию, холеру, корь и, вполне возможно, еще и СПИД. Подумай хорошенько, осталось две минуты. Заболеть СПИДом – все равно что получить пропуск к Яньло-вану. Осталась минута. Тебе всего едва за сорок, как жалко будет умереть! Осталось полминуты, так что советую не рисковать по мелочам. Время вышло, решил?

На самом деле тут и думать было не о чем, все, что я мог сделать, – это немедленно отвести его в ближайший ресторан, заказать кучу всякой всячины, дать этому типу наесться от пуза, а затем сунуть ему денег и послать подальше. Это был лучший для меня вариант.

Недавно я перечитывал популярный роман революционных лет «Песнь о юности» и дошел до момента, где молодожены, господин Юй Юнцзэ и барышня Линь Даоцзин, в своем маленьком пекинском доме готовились счастливо встретить Новый год. В печи у них горел огонь, мерцали свечи, из кастрюли разносился густой мясной дух, в бокалах играло красное вино, и все это создавало прекрасное новогоднее настроение. И вдруг к ним ворвался старик из родной деревни Юя, когда-то батрачивший на его семью, с узлами и котомками, весь в грязи. Юй Юнцзэ дал ему десять юаней, надеясь от него отделаться, но тот не уходил, да еще и наговорил много неприятного. Из-за этого между Линь Даоцзин и Юй Юнцзэ возник разлад. Читая это, я почувствовал, что Юй Юнцзэ в целом поступил правильно, а Линь Даоцзин малость лицемерно покривила душой – по-пекински говоря, была «капельку ханжа», – а старик вел себя бестактно, даже противно, по крайней мере, у него не было чувства собственного достоинства. Пусть он и был ужасно беден, его нельзя было назвать достойным представителем бедняков и середняков, потому что достойные бедняки и середняки должны поднимать коромысла и бороться с помещиками, ведь можно ли покорно работать на помещичьи семьи? Достойные бедняки и середняки скорее умрут от холода, чем склонят голову, скорее умрут от голода, чем спину согнут, как же тогда можно приползти к сыну помещика и вилять хвостом, выпрашивая жалость? Видя, что с ним не хотят разговаривать, а подольститься не получается, и, конечно, считая, что Юй Юнцзэ дал ему мало денег, он и бросил несколько резких слов. Зная, что у меня серьезные проблемы с классовым сознанием, я усердно проштудировал несколько книг о классах и классовой борьбе и преисполнился ощущения, что моя сознательность значительно возросла. Но сегодня, встретив облепленного вшами одноклассника, приехавшего из-за тридевять земель посмотреть на тигров, моя с таким трудом возросшая сознательность вмиг упала до самой низкой точки, даже ниже, чем когда я читал «Песнь о юности». Я бы скорее купил ему билет на самолет, чем привел к себе домой. Мне знаком принцип «пригласить бога легко, а спровадить трудно»: если я приведу его к себе и он узнает номер моего дома, мой дом, вполне возможно, станет его домом.