Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 44 – Мо Янь

«Будь у меня выбор, – говорил он, – я бы ушел умирать в первобытный лес, чтобы моя плоть быстрее вернулась в круговорот природы. Пока те, кто умер вместе со мной, будут гнить и разлагаться под землей, я уже буду кем-нибудь бегать или летать». Позже как-то раз люди вдруг словно очнулись и спросили: «А где учитель Чжу? Давно его не видели». «И правда, давно не видели учителя Чжу. Куда же он пропал?»

Так он исчез из нашей жизни.

Однажды я вкратце упомянул о нем в своем эссе, но тогда не смог рассказать всего, о чем хотел рассказать. Чтобы почтить его память, поблагодарить его и воздать ему должное, я и пишу эти строки.

С давних пор и по сию пору «правые», «праваки» (дальше буду опускать кавычки) были в наших краях синонимом непревзойденных специалистов. Мы считали, что любую трудность в мире можно наилучшим образом разрешить, стоит только найти правака. Корова не щиплет траву – обратись к праваку, курица яиц не несет – обратись к праваку, баба не рожает – и с этим тоже к праваку. Основная причина, по которой у нас сложилось такое мнение, заключалась в том, что в трех ли от нашей деревни Даянлань, в госхозе Цзяохэ, собралось более четырехсот праваков, почти каждый из которых был уникальным мастером в своем деле. Среди этих праваков были главный редактор провинциальной газеты Ли Чжэнь, заведующий хирургическим отделением провинциальной народной больницы Лю Куайдао по прозвищу Быстрорез, знаменитая актриса провинциальной труппы пекинской оперы в амплуа дань^[17] Цзян Гуйин, актер провинциальной драматической труппы Сун Чжао, исполнитель на эрху из провинциального оркестра народной музыки Сюй Цин, главный инженер провинциальной строительной компании, профессора факультетов математики и китайского языка провинциального университета, профессора зоотехнического и селекционного факультетов провинциального сельскохозяйственного института, прыгун в высоту, прыгун в длину, пловец, бегуны на длинные и короткие дистанции, теннисисты, баскетболисты, футболисты и метатели копья из провинциальной спортивной команды, тот писатель с глазами-щелочками, написавший хулиганский роман, старший бухгалтер банка, а также студенты разных университетов, причисленные к правым. Одним словом, в то время маленький госхоз Цзяохэ действительно представлял собой сборище талантов – там собрались практически все умельцы провинции.

Все эти люди были не из простых, если бы их не причислили к правакам, нам, деревенским детям, увидеть их было бы труднее, чем взойти на небо. Рябой дедушка Хоу Ци из нашей деревни говорил, что до освобождения Цзян Гуйин поцеловала через стеклянное окно одного крупного капиталиста и получила за это десять золотых слитков. А если бы не было стекла между ними? Если бы она разделила с ним постель?.. Боже мой, сами подумайте, сколько бы золотых слитков для этого понадобилось! И эта самая Цзян Гуйин теперь работала вместе с моей старшей сестрой на птицеферме. Моя сестра была руководителем второй бригады, и Цзян Гуйин подчинялась ей. Когда сестра приказывала ей убирать куриный помет – она убирала помет, когда велела собирать яйца – она собирала яйца. Она подчинялась приказам и слушалась команд, совершенно не капризничая. Некоторые сочувствовали ей и говорили: «Опустившийся феникс хуже курицы». Позже выяснилось, что эта женщина на самом деле не была никаким фениксом. Она тайком пила сырые яйца в курятнике, моя сестра застала ее на месте преступления. И баловала она не только свой желудок, но и место ниже пояса – то есть была падкой на те самые дела. Во время трудового перевоспитания в госхозе она родила двоих детей и даже сама не могла точно сказать, кто был их отцом. Наш большой деревенский интеллектуал Лэй Пибао, учившийся в уездной средней школе, говорил, что хотя тот писатель с глазами-щелочками выглядел невзрачно, на самом деле он тоже был большим развратником. «Вы смотрите, не стоит его недооценивать! – говорил он. – Этот парень написал всего одну книгу и заработал десять тысяч юаней!» Лэй Пибао говорил, что тот морально разложился и, прославившись, начал вести развратную буржуазную жизнь. Он три раза в день лопал пельмени, а если не пельмени, то непременно баоцзы – в общем, категорически не ел пустую еду. И для баоцзы, и для пельменей начинку делали из жирной свинины – только укусишь, из них сразу с шипением брызжет жир. Этот тип не только написал похабный роман, но и сам был большим похабником. Лэй Пибао рассказывал, что однажды писатель ехал в поезде и вдруг увидел красивую женщину, сидевшую на корточках рядом с железной дорогой. Этот тип не раздумывая выпрыгнул из поезда и в итоге сломал ногу. «Вы видели? – спрашивал Лэй Пибао. – У этого типа одна нога длиннее, другая короче, он хромает при ходьбе». Мы внимательно посмотрели – и правда, ходил он прихрамывая, видно, Лэй Пибао не врал.