Книга Чесночные баллады, страница 105 – Мо Янь

Гао Ян свернулся в углу, спина влипла во влажную стенку. За оконным переплетом промелькнула человеческая фигура – и у него перед лицом лег бумажный сверточек. Гао Ян взял его, открыл, и в нос ударил аромат. Это была горячая жареная лепешка с зеленым луком. В нутре у Гао Яна все распалилось, и ему больших усилий стоило, чтобы не разрыдаться во весь голос. Он по чуть-чуть откусывал от лепешки, осторожно пережевывая и тихонько сглатывая из опасения потревожить ополченцев. В первый раз Гао Ян осознал, насколько шумные звуки издают наши губы, рты и горла, когда мы жуем и глотаем. Благодарение Небесам, что ополченцы не проснулись.

В событиях, произошедших на рассвете того дня, имелось значительное сходство с событиями, произошедшими накануне вечером. Съев неизвестно каким таким хорошим человеком подброшенную лепешку с луком, Гао Ян ощутил, что вполне еще может выжить. Он проспал примерно два часа и проснулся от позыва сходить по-маленькому. Оба ополченца все так же сладко спали, и Гао Ян не посмел, да и не захотел их потревожить, а потому тихо отправился на поиски мышиной норы. В помещениях штаба бригады все было выложено ровной квадратной плиткой, так что не то что о мышиных норах, даже о достаточно широких швах между кладкой говорить не приходилось. При этом Гао Яну удалось отыскать бутыль из-под вина, в нее он и справил нужду. Вода ударилась в пустую бутыль со звуком падающего в долину валуна, и Гао Ян в меру возможностей контролировал объемы сливаемой жидкости, чтобы не помешать сну ополченцев. Когда бутыль почти заполнилась, пена подступила к горлышку. Гао Ян терпеливо подождал, пока пена не осела, и снова приложился к бутыли. Ох, как ему полегчало. Бутыль наполнилась. Гао Ян поставил ее в угол. В зачинавшихся лучах рассвета он увидел яркую наклейку на бутыли. На свету от нее так рябило в глазах, что ополченцы по пробуждении сразу бы ее увидели. Тогда Гао Ян сдвинул бутыль в другой угол. А она все равно бросалась в глаза. Переставил он ее на подоконник, где не увидеть ее тем более никакой возможности не было.

Тем временем ополченцы проснулись.

— Что ты, мать твою, делаешь?

У Гао Яна разгорелось лицо, а в сердце закрался стыд.

— Кто тебе вина дал? – поинтересовались ополченцы.

— Не вино это… А моя…

Ополченцы расхохотались.

— Поглядите на него!

Постучался и зашел заведующий по общественному порядку. Ополченцы отчитались перед ним за бутыль.

Заведующий тоже расхохотался.

— Ну и пей ее теперь! – распорядился заведующий.

— Начальник… Я боялся, что разбужу их… Вот так и вышло… Я сейчас все вылью… – умоляюще зачастил глубоко стесненный Гао Ян.

— К чему утруждаться? Мужская моча жар понижает и яды выводит, так что пей на здоровье! – объявил, улыбаясь во весь рот, заведующий.

Гао Ян вдруг удивительнейшим образом воодушевился и заявил:

— Дядя, это превосходное вино!

Заведующий и двое ополченцев обменялись взглядами и расплылись в улыбочках.

— Ну если уж такое превосходное, то и пей скорее!

Гао Ян взял бутыль, закинул голову назад и присосался к горлышку. Моча была еще теплой и, если не считать немного солоноватой горчинки, никаким особым вкусом не отличалась. Пил он шумно, с бульканьем, и в один долгий глоток выдул больше половины бутыли. Он рукой вытер рот. На глаза навернулись горючие слезы, на лице задержалась улыбка, а рот сам собой заговорил: