Книга Тринадцатый шаг, страница 65 – Мо Янь

У замначальника управления Вана от оставленных тобой царапин кровоточит лицо.

Стыд чудесным образом обращается в гнев. Кроваво-красный закат. Великолепный речной пейзаж. Изящные белые тополя. Изо всех сил рыдающий и изо всех сил желающий вернуться к вам мальчишка. Изо всех сил бранящаяся и не щадя жизни сдерживающая мальчишку тощая дама. Он, она и она бегают по тополиной роще. И вот все это обращает стыд в гнев. Холодно оглядев тощую, как хворостинку, фигурку супруги замначальника управления, ты смеешься в полный голос.

Замначальника управления Ван опрометью собирает твою одежду, набрасывает ее тебе на тело. Ты отказываешься от красивой одежды, ты колышешься всем телом, и две золотистые груди, взлелеянные теми самыми мужскими руками, заходятся безумным танцем в лучах заходящего солнца. Гордые твои груди моментально разносят в пух и прах ту тощую даму. Ты видишь, как она, держась за дерево, рыгает в сухой рвоте, медленно коченеет в параличе и наконец замирает спутанной тенью из царства снов на дереве. Только тогда твои груди позволяют себе сделать передышку. И через одежду тощей дамы ты видишь приклеившиеся к ее ребрам молочные сумы.

Ты вцепляешься в оба уха замначальника управления Вана (как ты вцеплялась уже в части первой нашего романа в оба уха Чжан Чицю), он разевает рот и скалит зубы. Тогда его рот был еще полон целых белых зубов. На следующий день я снова обратила внимание, что зубы у него целые. А после того я с ним больше не сближалась. Только с экрана общего телевизора в рабочей ячейке видела я тебя. Да и, по правде говоря, после того случая и не хотелось мне с тобой сближаться. Ты боялся меня, потому что страшился и за жену, и за меня, а заодно за общественное мнение, вот ты и пропал. Однако рот твой на экране блистал золотым светом. Когда это ты вставил себе три золотых зуба? Все люди в «Прекрасном мире», которые думали, что ты мне «дядя», померли, а тех, кто не помер, перевели в партийные и административные органы. Милый «дядя»! Милый «дядя», который сначала с матерью племянницы позабавился, а потом и с самой племянницей! Золото – редкий металл, мой муж говорит, что даже сильной кислотой золото не вытравить. Настоящее золото огня не боится. Ты умер, «дядя», и эти три золотых зуба тебе совсем ни к чему. Выдеру я тебе золотые зубы. Ты поимел мою мамку, а потом поимел меня… Зеленую шапку ты нацепил, рога ты наставил духу моего папы. И еще отымел моего мужа – ведь, разумеется, девственная плева не целостный слой кожицы, любовь и совокупление суть разные вещи… СПИД – вот недуг Фугуя, мы такие нищие, что кровью исходит зад, из которого выпадает кишка…^[66] (Она подходит к двери и прислушивается. И, как указывалось ранее, щипцами раздвигает рот вице-мэру Вану и щипцами же вырывает золотые зубы.) На этот золотой зуб я маму вылечу! На этот золотой зуб я себя от стыда избавлю! На этот золотой зуб я мужу сигареты куплю! Не боюсь я, что ты глаза на меня вытаращил. Считаешь меня алчной? Иди в жопу! Если бы мне нужны были деньги, то что же я тогда, пока ты еще был жив, не воспользовалась нашей с тобой связью, чтобы шантажировать тебя? Когда ты стал грозным вице-мэром, я при встрече с тобой шла окольными путями! Делаю я все это ради мести! Задолжал ты зуб покойному моему папе! Любишь на машинке кататься – денежку заплати! Сел на корабль – билет купи! На лошадке катаешься – сеном ее покорми! К тому же… Чем сильнее он верещит от боли, тем больше тебя обуревает смех.