Книга Тринадцатый шаг, страница 68 – Мо Янь

Продолжительное развитие получает эта экзальтация в танце. Мы видим, как негодяй, одаренный незаурядным телом, уже добрался до большого желтого дерева сбоку от зверинца. Сверху вниз заглядывает он на лежащую посреди железной клетки осанистую и грозную самку северо-восточного тигра^[68]. С его места можно разглядеть и оживление на обезьяньей горке, а что же до обезьяньего гомона – ему полгорода внемлет.

Смотритель хищников отступает на три шага, он все еще напевает тихим голосом, а глаза его безучастно смотрят на обезьян и вцепившуюся в решетку, корчащуюся всем телом мастера-косметолога высшей категории.

Смотритель хищников прерывает пение, садится он, вдруг лишившись сил, на пористый камень с озера Тайху^[69], достает две таблеточки аспирина и закидывает их себе в рот. Обезьяны потихоньку успокаиваются, часть из них отправляется на верхушку горки спать, часть подходит и, ухватившись за решетку, застывает. Косметолог осела на землю.

Она словно выходит из затянувшейся дремы и тут же утыкается в разглядывающих ее в упор обезьян. Взгляд у обезьян в самом деле бездонный, романтичный, они тебе посылают какую-то важную весть, отдающуюся теперь глубоко в твоем теле. Или, если иначе посмотреть на это, мысли обезьян слились в единый священный посыл, напоминающий глас Отца Небесного. Сильно похож этот голос на тот, который ты слышала много лет назад, когда он потребовал, чтобы ты сняла с себя всю одежку, теперь же он призывает тебя обняться с обезьянами.

Он сверху вниз отдает тебе приказ: «Обнимайся с обезьянами!»

Ты колеблешься: если у самок обезьяны бывают месячные, как у человеческих женщин, тогда у самцов обезьяны… Закономерным итогом объятий становятся поцелуи…

Упрямо звучит из-под облаков указ: «Целуйся с обезьянами!»

А поцелуи получают дальнейшее развитие в совокуплении.

Он безжалостно распоряжается: «Совокупляйся с обезьянами!»

На глазах у косметолога расстилается сотканная из золотого света дорожка, ведущая вкривь-вкось к пику обезьяньей горки, там устроили брачное ложе для Фугуя. И тебе, похоже, надо идти туда, вот ты уже заносишь левую ногу, куда вы смотрите, она уже левую ногу занесла, и в этот момент ты ощущаешь внутри острую боль. Поначалу тебе кажется, что это колики в груди от вдоха, потом ты думаешь, что это желудок прихватило, наконец ты понимаешь: это твоя матка дает о себе знать.

В это мгновение крепко спящая в свете луны свирепая северо-восточная тигрица тоже слышит звучащий сверху зов: «Поднимайся! Поднимайся».

Тигрица встает, потягивается и зевает. Она кружит большими шагами по клетке, и тут ей на голову падает какая-то мягкая штуковина. Тигрица с удивлением обнаруживает, что прямо в башку ей угодил ароматный кусок мяса. Бесцеремонно проглатывает мясо хищница. Расправившись с куском, тигрица собирается покружить по клетке, только поднимает левую лапу, как ощущает внутри острую боль – в то же самое время, как ощущает острую боль внутри косметолог, – от боли она подпрыгивает, мука разрывает ее на части, валит ее на землю.

Смотритель хищников достает две таблеточки аспирина и закидывает их в рот косметологу, приказывая ей разжевать и проглотить, чтобы боль ушла. Косметолог, следуя наставлению, жует и глотает, и боль в самом деле уходит.