Книга Красный гаолян, страница 147 – Мо Янь

— Твою мать, сам-то небось никогда таким и не занимался! – Черное Око матерился, но тем не менее попросил лекаря показать лекарство.

Лекарь снял суму со спины мула и подошел к дедушке и Черному Оку, затем достал из сумы лекарство, не переставая сыпать странными названиями. Черное Око развернул сверток, достал оттуда какую-то штуковину, напоминающую засохшую ветку, понюхал и сказал:

— Да разве ж это член кобеля?!

— Самый что ни на есть настоящий, за справедливую цену, – заверил лекарь.

— Лао Юй, посмотри-ка, это ведь совершенно точно сук засохшего дерева. – Черное Око сунул эту штуковину дедушке, тот взял, поднес к пламени свечей и, прищурившись, осмотрел.

Внезапно тело лекаря задрожало мелкой дрожью, выпирающий подбородок начал подпрыгивать, те места, что не испачкались кровью из носа, блестели, как серебро. Отец перестал играть со стеклянным шариком, сердце бешено заколотилось при виде того, как на глазах лекарь сжимался, уменьшался в размерах. Старый черный мул повесил голову, красное пламя осветило похожую на деревянную доску морду, он стал похож на немолодую тетку, которая со стыдом и тревогой сидит на супружеском ложе. Из его ноздрей текли сопли цвета зеленого лука. Отец подумал, что у мула наверняка заразная болезнь под названием сап, о которой рассказывал конюх.

Не переставая дрожать, лекарь сунул левую руку в перекидную суму, а правой махнул так, что лекарства, которые он держал в ладони, полетели прямо в лицо дедушке. В руке его что-то блеснуло, и отец увидел, что это короткий зеленый кинжал. Все остолбенели, глядя, как проворный, словно черный кот, лекарь метнул прямо в горло дедушке этот холодный зеленый луч. В последнюю минуту под ударами свертков с лекарствами дедушка успел-таки инстинктивно отпрыгнуть и подставить руку, чтобы защитить лицо. Лекарь своими рукавами поднял холодный ветер. Рука отразила удар, но лезвие угодило в старую рану на плече дедушки. Дедушка пинком перевернул столик, привычным движением выхватил пистолет и трижды выстрелил. Однако он не мог толком открыть глаза, которые щипало от едких снадобий, а твердые собачий и бараний члены больно ударили по переносице. Дедушка палил без разбору, одна пуля попала в гроб, но тот, покрытый несколькими десятками слоев лака, был крепче камня, и пуля, ударившись о боковину, распалась на несколько частей, которые вылетели из шатра. Еще одна пуля угодила мулу в переднюю правую ногу. Он повалился вперед, ударившись большим квадратным лбом о землю, но тут же вскочил и жалобно заржал, а из разбитого колена потекли белая и красная жидкости. Мул, прихрамывая, кинулся в «рощу» снежных ив. Бумага зашуршала, некоторые деревья помялись, другие и вовсе попадали, свечки на крышке гроба от удара повалились на землю, горячий воск и пламя тут же подпалило бумагу. Мрачная табличка с бабушкиным именем ярко засветилась, сухие циновки, из которых соорудили шатер, тянулись к огню. Члены «Железного братства» резко опомнились и бросились к выходу. Лекарь, чья кожа светилась в огне, как древняя бронза, снова метнулся к дедушке. Отец увидел, что маленький кинжал в его руке, как крошечная змейка, снова приближается к дедушкиному горлу. Черное Око вертел пистолет, но не стрелял, а на лице его застыла злорадная усмешка. Отец вытащил свой пистолет, нажал на спуск, и закругленная пуля со свистом вонзилась в лопатку лекаря. Высоко задранная рука тут же резко опустилась, кинжал упал на столик. Лекарь тоже повалился на столик. Отец снова выстрелил, но патрон застрял в патроннике. Глаза дедушки налились кровью, при свете пламени казалось, что они пылают. Он заорал: