Онлайн книга «Красный гаолян»
|
— Не стрелять! Но Черное Око выстрелил – ба-бах! – и голова лекаря лопнула, словно переваренное куриное яйцо. Дедушка с ненавистью глянул на него. В шатер ринулась целая толпа членов «Железного братства». Внутри все заволокло дымом, циновки тревожно шуршали и проседали со всех сторон. Мул катался по земле, чтобы сбить с себя пламя, огонь под тяжестью погас, но почти сразу вспыхнул вновь. От запаха паленой шкуры все задыхались. Люди вылетали наружу, как рой из улья. Черное Око громко закричал: — Тушите пожар! Быстрее! Тому, кто вытащит гроб из огня, – награда в пятьдесят миллионов банкнот с всадником! В тот период только-только прошли весенние дожди, вода в излучине на краю деревни поблескивала. Совместными усилиями члены братства и крестьяне, приехавшие на похороны, повалили пылающий навес, похожий на красную тучу. Бабушкин гроб окружали зеленые искры. После того как вылили несколько десятков ведер воды, огонь потух, от гроба повалил темно-зеленый дым. Даже в тусклом свете он по-прежнему казался огромным и крепким. Мертвый мул лежал, скрючившись, рядом с гробом. От трупа так резко пахло паленым, что люди закрывали носы рукавами. Было слышно, как громко трескается темный лак на остывающем гробе. 2 Несмотря на ночное происшествие, дату бабушкиных похорон не стали переносить. Состоявший в братстве старый конюх, который немного разбирался в медицине, перевязал рану на руке дедушки, а Черное Око, сконфуженно мявшийся в сторонке, предложил отложить похороны. Дедушка не взглянул на него, лишь покосился на серовато-белые тягучие слезинки, стекавшие по красным свечам, вставленным в подсвечник, и решительно отказался от этого предложения. Ночью он не спал. Так и сидел на табуретке, прикрытые глаза налились кровью, а ледяная рука сжимала рукоятку пистолета, словно приклеенная. Отец лежал на циновке, глядя на отца, а потом забылся тяжелым сном. Перед рассветом он проснулся разок и тайком посмотрел на отца, неподвижно сидевшего на фоне подрагивающего пламени свечей, на темный кровавый след, проступавший на белом бинте, но не осмелился ничего сказать и закрыл глаза. Накануне пять групп музыкантов, нанятых для обслуживания этого действа, поссорились между собой из-за профессиональной ревности, и сейчас яростно дули в свои трубы, тревожа сон друг друга. Гневные звуки, долетавшие до шалаша, в котором спал отец, напоминали вздохи семидесятилетнего старика. У отца засвербело в носу, обжигающие слезы побежали из уголков глаз и залились в уши. Он подумал: мне уже пятнадцать, а это неспокойное время непонятно когда кончится. Через пелену слез он искоса смотрел на кровоточившее плечо своего отца и его восковое лицо, и в израненное сердце закралась совсем взрослая скорбь. Оставшиеся в живых деревенские петухи звонко закукарекали, возвещая рассвет, в шалаш проник предрассветный ветерок, который принес с собой терпкое дыхание полей, свойственное четвертому лунному месяцу, и взбодрил пламя постепенно угасавшего огарка свечи. Раздались голоса, кони под ивами начали бить копытами и фыркать, а легкий холодок, принесенный утренним ветром, заставил отца сладко свернуться калачиком. В этот момент он думал о моей будущей матери Красе и о высокой грузной тетке Лю, которую по праву можно назвать Третьей бабушкой. В третьем лунном месяце они внезапно бесследно исчезли. Тогда отец с дедушкой вместе с бойцами из «Железного братства» передислоцировались в глухую деревушку к югу от железной дороги, чтобы там тренироваться, а когда вернулись, обнаружили, что люди исчезли, везде запустение, а в хлипких домиках, которые они построили зимой тридцать девятого года, густо висит паутина… |