Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 130 – Халлгримур Хельгасон

Но виной в том, что разбился «Магнус», был вовсе не «недомаяк»: хотя стояла первая половина августа, ночи были еще светлые, голубые.

Из Сеглоу пришли и другие сельделовные баркасы. Открыли собрание. Хермюнд Хавстейнссон дал всем понять, что распоряжаться здесь будет он, именно ему Сёдаль поручил роль предводителя спасательной экспедиции. Так как сейчас вода быстро поднималась и все наблюдали, как капитанский мостик и труба грузового парохода скрываются под волнами прилива, то было решено пока ничего не предпринимать, но подождать более благоприятной погоды, а время использовать на подготовку.

На взморье здесь были целые залежи плавника, и норвежцы, со своим врожденным умением, пошли и соорудили на гребне взморья живописный сарайчик в стиле их родных бревенчатых избушек. Здесь должен был быть штаб экспедиции, и Хермюнд назначил своего лучшего работника, Энюнда Аусгейрссона, на должность главного регистратора: записывать все вещи, перенесенные с корабля на сушу, чтоб из них наверняка ничего не украли. Энюнд превосходил других тем, что побывал в Америке, а в ту эпоху одна зима в Америке равнялась шести годам в университете. К тому же вернулся оттуда этот хорошо считающий честный малый с огромными очками на носу – вторыми по счету в Сегюльфьорде, что внушало к их владельцу еще большее уважение. Как известно, первые во всем фьорде очки были у балабола Ханса из тандема «Ханс и Бальдвин». Правда, самих этих приятелей-насмешников на месте кораблекрушения было не видать, но все же они там как-то присутствовали, потому что на следующий день они будут знать обо всем, что там произошло.

Пока норвежцы строили сарай из бревен, исландцы сидели рядышком на своем родном берегу, подкреплялись взятой с собой едой и обозревали огромный корабль. Странно было видеть, что самое совершенное из известных им судно так беспомощно лежит здесь. Кто-то указал, что название парохода «Магнус Шестой» – в честь знаменитого норвежского короля, и много времени ушло на споры о том, что же это за Магнус: Магнус Голоногий, Магнус Слепой или Магнус Исправитель законов. Все уже перезабыли эти премудрости насчет королей, мало кто читал хроники Снорри Стурлусона, но у кого-то их читал дедушка или прадедушка. Как обычно и бывает в подобных перепалках, исход решили децибелы: кто громче орет, тот и прав.

— Магнус Шестой – это Магнус Исправитель законов! Это он правил в 1262 году, когда мы заключили Старый договор и пошли под власть норвежских королей! И с тех пор Исландия вечно так и была под чьей-то властью! Это он, Магнус Исправитель законов^[83]! – кричал голосистый мужик с Миватна.

— Тогда сейчас его настигла месть, правда, с большим опозданием! – сказал весельчак из Потопов с черной всклокоченной бородой и седельчатым носом.

От этого гвалт лишь усилился, многим такое пришлось не по нраву: норвежцам никто не желал зла, и никто не хотел злорадствовать по поводу крушения их корабля, потому что они отнеслись к исландцам лучше всех. Тут все потонуло в громком споре у моря на тему, была ли власть чужеземных королей для исландцев благословением или проклятием, и кто был более удачными господами: датчане или норвежцы.

— Что правда, то правда: норги за пять лет сделали для Исландии больше, чем датчане – за пятьсот!