Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 199 – Халлгримур Хельгасон

В помещении церкви, рассчитанной на семьдесят человек, сидело пятнадцать душ. На переднем ряду слева – Малла-мама с Хельгой, на том же ряду справа – Лауси со своей карманной книжицей, истрепанной и испоэмленной, на коленях, а по правую руку от него Ольгейр. Мальчишка только и знал, что без конца переводить взгляд своего глазика назад, на потолок, в окно и снова на алтарь. Позади него сидели друзья – Свейн и Скафти, необычайно парадно одетые, с волосами, туго зачесанными назад, первый, по своему обыкновению, выглядел слегка по-телячьи, а на его высоких щеках рдел румянец, а у второго лицо было, как всегда, миловидное и четко очерченное, и никогда он еще не был таким красавцем.

Затем, через два ряда позади них, сидел бригадир Оули Большой. И хотя он был при полном черном параде, выглядел он так, как будто его только что вытащили из моря, и ловил ртом воздух. Рядом с ним скамейку грели двое товарищей Геста по работе – пареньки-норвежцы с белыми костяшками пальцев. В середине церкви, на ее «женской» стороне, сгрудились грустные супруги из Оудальсфьорда – выстуженные родители Энгильрауд, которые слыхом не слыхивали, что во время венчания прихожанам разного пола принято сидеть отдельно. А позади них – Сусанна, в одиночестве. Едва Вигдис возложила пальцы на клавиши и нажала на педаль, как внутрь юркнули двое «Южных лебедей» и притулились справа в крайнем ряду, поближе к путям отступления.

В уголке за органом сидели две молодые женщины: одна – работница из Возвышенного, другая – из Мадамина дома, а с ними бесшеий мужчина с Побережья, выпячивающий грудь колесом. И сейчас это трио, медленно и с достоинством, встало, выстроилось возле органа и принялось отряхивать одежду. Ведь сейчас городок разросся уже настолько, что мог позволить себе содержать церковный хор – десятерых человек, с которыми Вигдис репетировала, когда предоставлялась возможность; это занятие она относила к числу своих главных мучений в Сегюльфьордском житье. Каждый из певцов по отдельности брал ноты верно, но в совокупности пение хора било по ушам.

Под конец каждой репетиции мадама решала бросить хор, но каждый раз супругу удавалось ее переубедить: тут вопрос стоял о чести и об уровне культуры городка, а также об эстетическом воспитании, о закладывании традиции: постепенно хор научится петь хорошо, нужно только терпение. Для исландцев любая групповая работа все еще была чем-то чужеродным: они умели перепеваться – один против других, у них была глима – один против других, а командные виды спорта были им совершенно неизвестны, и петь все вместе, или тем более танцевать все вместе, как фарерцы, они не умели. Лишь на море этому народу одиночек удавалось сплотиться и работать все как один, в любой команде гребцов дисциплину поддерживал страх погибнуть.

Вигдис пока что не решалась провести «премьеру» выступления хора в полном составе, а отбирала для торжеств вроде сегодняшнего троих-четверых хористов. Сама она была запевалой и старалась петь погромче, чтоб заглушить завывания своего трио, а пели они традиционный североисландский псалом, умопомрачительную графомань шестнадцатого века, к которой все уже давно притерпелись: