Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 283 – Халлгримур Хельгасон

«Им повстречались нищенки…» Гест порой задумывался об этих женщинах под Островными горами, которые ждали, что кто-нибудь перевезет их через реку, а перевезли их на «Саге о Ньяле», переправив прямиком к нему, в современность – вот как велика сила литературы!

Анна, кажется, пережила эту самую лютую зиму всех времен невредимой. Кто выжил в Хуторской хижине, того уже ничто не сокрушит. А вот Энгильрауд навсегда покалечилась. Она так сгорбилась, что ее отсутствующий подбородок касался груди. А еще ее младший сын Греттир все никак не выздоравливал, несмотря на оттепель. Зато Хельга от жизни в роскошном доме расцвела. Круги под глазами у нее исчезли, обморожение на губах прошло, и даже на ее красивых щечках замаячил какой ни есть намек на румянец.

«Как же она лучится», – подумал Гест и похвалил себя за свою инициативу. Совместное житье протекало без трений. Между ними царили лишь дружба и солидарность – между ним и двумя матерями, по очереди смотревшими за детьми. Из Обрыганной хижины никаких новостей не было, кроме того, что Сигрид, сестра Сванлёйга, по-прежнему лежала, не вставая, и совсем перестала выходить на охоту за спиртным для своего мужа. Теперь роль добытчика вина для Фуси перешла к Сванлёйгу, и он относился к этим поискам весьма усердно, словно они входили в круг необходимых повседневных хлопот, никогда не выказывая ни раздражения, ни возмущения. Единственное, что он себе позволял, – поправлять собеседника, искажавшего название его лачуги. Если его спрашивали, что новенького в Обрыганной хижине, он с исключительным дружелюбием отвечал, что в Обрывной хижине все души спят в целости и сохранности. По вышеизложенной причине Сванлёйг ходил далеко и много, и когда заглядывал к своим в Эвигеров дом, его там угощали ужином и даже давали еды с собой, а он всегда сообщал новости о погибших. К тому времени жертвами лютой зимы пало общим счетом семнадцать человек, из них шестеро – дети.

По пятам за оттепелью нагрянул еще один заморозок, правда, послабее, и никто пока что не думал закрывать убежище в Эвигеровом доме. Гест сейчас каждый день ездил на работу, проводил лодчонку через фьорд между еще оставшихся льдин и чинил на фабрике попорченные морозом трубы между этажами. Но потом, вопреки всем надеждам на скорый конец зимы, нагрянули вьюжные дни. Сперва буран, потом пурга, потом метель. Валил такой снегопад, словно с небес падала селедка, и жителям приходилось откапываться из сугроба – каждый день одного и того же, – и пройти между домами стало почти невозможно.

Но в одну ночь выйти в город все-таки потребовалось. Врач Гвюдмюнд сказал Энгильрауд, что если самочувствие малыша Греттира будет ее настораживать – то пусть, не мешкая, несет его к нему. Мать вскочила среди ночи, взяла ребенка, завернутого в плед, в охапку. Поскольку Грим от возни проснулся, то она и его взяла с собой, и очень спешила, ведь малыш почти перестал дышать. Хельга продолжала спать на постели в углу гостиной, а Гест с семьей на верхнем этаже. И женщина с сыновьями нырнула во вьюжно-белую ночь, отыскивая дорогу до Докторского дома по фонарям.

Через два часа Хельга проснулась от страшного удара, который раздался снаружи, мигом вскочила, не нашла матери, выбежала из постели с громким криком: «Мама!», поискала еще, а потом вылетела в метель в одной ночной сорочке. В воздухе засвистел злой ветер, и Гест выскочил из постели. Его разбудил крик дочери, и он поспешил вниз по лестнице. Даже человек-бревно сейчас мог бы ощутить разлитую в воздухе угрозу, – которая через миг воплотилась в гигантской волне, обрушившейся на дом с восточной стороны, хлынувшей на крыльцо, плеснувшей соленые брызги сквозь открытую дверь. За ней последовал громкий треск, когда на углу дома обрушилась мачта. Гест вгляделся во мрак и увидел, что в дом врезался немаленький парусник и теперь плавает у крыльца, погрузившись в воду, на боку и со сломанной мачтой. Гест поспешил в гостиную, обнаружил там опустевшую постель, стал звать по всем комнатам, громким от страха голосом, потом вернулся наверх и быстро оделся, снова сбежал вниз по лестнице и выбежал на крыльцо.