Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 72 – Халлгримур Хельгасон

— Høyr no, det er dette me ønskjer å drøfte med Dykk. Har De tid no?^[39]

— Время? Да, наверно. Вы же сказали, десять дней?

Вскоре они уже сидели в сегюльфьордской конторе норвежского селедочного магната, на втором этаже его складского царства. Гест жадно впитывал глазами кондово-мягкую картину на стене, представляющую норвежский фьорд, а также вид из окна на украшенный кораблями Затон и участок Бууса. А это там часом не Бирте стоит – белье развешивает? Сёдаль обсуждал дела с прощелыгой Эйриком. По лицу последнего было заметно, что его ничто так не веселит, как денежные заботы вроде этой. Для него самым важным в жизни были нищета и безденежье. Он когда-то испытал их сам и теперь радовался тому, как высоко вознесся от них. Он воспринял всю историю: братья Эвигеры, Нижний Обвал, поперечность старика и стесненные обстоятельства семьи из Прибрежного, – и еще больше искривился на своем стуле, лицо исказилось гримасой, усы взмахнули крыльями, он поудобнее устроился на сиденье, сменил позу, вытянул руки – эдакая судорожная марионетка. Затем быстро наклонился вперед и спросил не по протоколу, смаколюбивым тоном:

— А что там эти братья? У них деньги есть?

Сёдаль некоторое время хвалил их, а Эйрик рьяно кивал, и выражение лица у него было, словно он почуял золото. Но вот он повернулся к Гесту, смерил его взглядом, приставил указательный палец к подбородку, быстренько подумал в течение десяти секунд и произнес:

— Пусть они тогда нам платят монетами-кронами. Это будет десять тысяч монеток, и они как раз есть у меня – целая бочка в надежном месте припрятана, килограмм триста. Пусть братья заплатят мне. А я заплачу вам, а потом мы поднесем это старику в огромном ушате, а кто увидит десять тысяч монет-крон, то перед ними уже не устоит. Он же в жизни такого счастья не видел и не увидит!

Вот это разумный план, подумал Гест, и Сёдаль согласился с этим. Единственный его недостаток – Геста заставили отсчитывать мелочь из бочки в ушат. Эйрику было некогда тратить целый рабочий день или полдня на пересчитывание монет, даже если речь шла о большой сумме.

Наш спекулянт ожидал две моторные лодки и уже застолбил себе участок земли. Да только на нем ничего еще не было, ни дома, ни бочек, только дырявый причал. Он проводил ночь в Мадамином доме, столовался постоянно там, но когда-то выклянчил себе место на складе у купца Тони, крошечный уголок в складском помещении Товарищества «Крона». Туда-то он сейчас и привел Геста, откинул грязную парусину, закрывающую его пожитки: кучу потрепанных сетей, ветхое седло и огромный телефонный аппарат – прошлое, настоящее и будущее! Телефон был симпатичным деревянным ящиком, на котором были закреплены два металлических звонка над железной воронкой, в которую можно было говорить, из одной стороны торчала рукоятка, а из другой железный крючок, на котором висел крупный рожок для слушания, соединенный с ящиком посредством провода. Гест, разинув рот, смотрел на это устройство – и тут заметил, что телефон стоит на бочке; это была полностью сколоченная селедочная бочка, во всех отношениях обыкновенная, кроме одного: она была окована по краю железным обручем, на котором красовались два висячих замка.

— Что это? – спросил Гест, указывая на телефонный аппарат.