Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 94 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Я тоже так думаю.

— Лёш. — Она повернулась ко мне. — Зачем ему недостача папки и архивной флешки?

— Чтобы поставить под сомнение происхождение материалов, которые я получил.

— Но акт подписан.

— Вот именно. Если он заставит её подписать задним числом дополнение, он сможет заявить, что при передаче чего-то не хватало. А чего не хватало — это уже вопрос. Возможно, чего-то такого, что компрометирует меня.

Вера кивнула.

— И ещё, — продолжил я. — За копиями по клинике в контору ездила Полина. Марина записала разрешённые копии на флешку, Полина приняла носитель по акту. Денис наверняка это видел. Вот тебе и когановский «свидетель». Коган скажет, что Полина «унесла» материалы.

— Но передача была официальной?

— По акту. С перечнем. Всё чисто.

Вера замолчала. Я вырулил на проспект и прибавил газу.

И тут до меня дошло. Если Коган решил бить по материалам, бить он будет не по мне. По клиенту.

— Вер, набери Рудневу. На громкую.

— Думаешь, он ей написал?

— Думаю, он мог написать, что материалы «похищены». Я бы на его месте начал именно с этого.

Вера набрала номер и поднесла телефон поближе ко мне. Руднева ответила после третьего гудка.

— Елена Николаевна, добрый день. Это Смирнов.

— Алексей Дмитриевич, — голос был ровный, деловой. — Я как раз собиралась вам звонить.

— По какому поводу?

— Мне пришло письмо от Семёна Борисовича Когана. Он утверждает, что из его конторы похищено дело клиники и что вы получили материалы незаконно.

Я усмехнулся, пошёл на обгон и, только завершив манёвр, спросил:

— Елена Николаевна, когда пришло письмо?

— Сегодня утром. По электронной почте. Бумажный экземпляр, пишет, завтра привезёт курьер.

— Что в письме?

— Если кратко: Коган утверждает, что материалы клиники были переданы третьим лицам без его согласия. Что подпись Марины Викторовны на акте была получена обманным путём. И что он требует вернуть все материалы в контору.

— И что вы ему ответили?

— Ничего. Я сначала решила позвонить вам.

— Правильно сделали. Елена Николаевна, я еду к Марине. К Марине Викторовне. Она ушла из конторы в пятницу. Коган пытается задним числом создать документ о недостаче. Это незаконно. Я разберусь и перезвоню вам сегодня же.

— Хорошо. Я подожду.

— И ещё… — я задумался на миг. — Не отвечайте Когану. Никак.

— Поняла.

Вера сбросила вызов и убрала телефон.

— Утром, — сказала она. — Он написал ей ещё утром. До того, как поехал к Марине.

— Значит, сначала клиника, потом Марина. Готовился заранее.

— Вот сволочь. — Вера покачала головой.

Я промолчал. Сволочь — это эмоции. А мне нужен был порядок его ходов — и он только что сложился.

— Вчера я сказал, чтобы ты посидела в машине, — напомнил я. — Планы меняются. В кафе идёшь со мной. Если Коган объявится — мне нужен свидетель, который не работает ни на него, ни на Марину.

— А разговариваешь всё равно ты?

— А разговариваю я.

До «Профсоюзной» мы добрались быстрее, чем я обещал. У входа я набрал маму — доехали, всё нормально — и сбросил, не дав ей начать расспросы.

Кафе было полупустым. За стойкой скучал бариста, протирая кофемашину. В углу, у окна, сидела Марина.

Она была в сером свитере и тёмных джинсах. Волосы собраны. Перед ней стояли остывший кофе, пустой бокал из-под вина и раскрытый ноутбук. Рядом с ноутбуком лежала папка, которая, судя по всему, предназначалась мне.