Книга Проклятый Врач. Том II, страница 27 – Дмитрий Лим

Лиза открыла глаза — серые, ясные. И в них мгновенно вспыхнула та самая искра, которая бывает только у людей, готовых прибить того, кто напугал их до полусмерти.

— Ким, — прошипела она, отрываясь от меня и хватаясь за голову. — Ты больной. Ты меня чуть до инфаркта довёл.

— Рад тебя видеть, — криво усмехнулся я, пытаясь сесть. Нижняя часть тела отзывалась на это желание с тем же энтузиазмом, что и бревно. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Память не отшибло? Сможешь вспомнить, как звали твоего первого хомяка?

— Хомяка звали Пушок, и он умер, когда мне было семь, — Лиза поморщилась, потирая шею. На коже не осталось даже следа от чёрного шипа — будто его и не было вовсе. — Что за допрос? И почему мы на полу?

Я коротко, без лишних кровавых подробностей, рассказал ей про шип и про то, как перегрузил систему, чтобы выжечь эту дрянь. Лиза слушала, и выражение её лица постепенно становилось таким, будто я только что сообщил ей, что Земля на самом деле плоская и покоится на трёх китах, причём один из китов — я.

— То есть, — медленно произнесла она, — ты меня спас. Снова.

— Просто не хочу искать новую медсестру, — отмахнулся я. — Кадровый голод, сама понимаешь. Помоги мне в кресло. Нам пора выбираться отсюда.

Лиза молча подхватила меня под мышки и усадила в инвалидную коляску. Её руки дрожали, но лишь самую малость. Она закрепила мои неподвижные ноги на подножках, а потом вдруг наклонилась. Её губы коснулись моего лба — не мимоходом, не по‑деловому, а горячо, долго, слишком близко к запретной черте.

— Не делай так больше, — прошептала она мне на ухо. — Никогда.

У меня пересохло в горле, а пульс подскочил так, что, будь я подключён к монитору, тот наверняка бы запищал. Но я не мог позволить себе поддаться эмоциям. Не сейчас, не посреди этого хаоса.

— Поехали, — хрипло бросил я, разворачивая кресло к двери. — У меня такое чувство, что, пока мы тут занимались микрохирургией, наверху случился настоящий апокалипсис.

И я не ошибся. На первый взгляд, в клинике всё выглядело… нормально? Нет, не то слово. Всё выглядело так, будто кто‑то накачал больничные коридоры веселящим газом и раздал каждому пациенту по котёнку.

Мы выехали из лифта на третьем этаже, где располагались VIP‑палаты. Вместо привычного стона больных, бряцания каталок и ворчания санитаров доносился смех — искренний, заливистый. Из палаты номер 312, где обитал Семён Исакович — местный олигарх с язвой желудка и лицом человека, который всю жизнь жевал лимоны, — слышались звуки гитары и пение. Сам Семён Исакович, который, казалось, не улыбался никому, кроме своего нотариуса, надрывался в хоровой песне.

— За здоровье, за русскую удаль! — орал он.

Я резко затормозил кресло. Лиза переглянулась со мной.

— Это Семён Исакович? — шёпотом спросила она. — Ему же вчера приезжал нарколог из университета, читал лекцию о вреде алкоголя. Он тогда от злости стаканы на столе гнул.

— Подожди, — я поднял руку, заставляя себя сосредоточиться. Мой мозг, этот проклятый суперкомпьютер, уже начал сканировать обстановку.

Из соседней палаты вышла Маргарита Павловна — дама из высшего общества, настолько перекачанная ботоксом, что её лицо напоминало плохо надутый воздушный шар. Она шла, раскинув руки, словно собиралась обнять весь мир. На губах играла блаженная улыбка, которая на её обычно каменном лице выглядела куда страшнее любой гримасы боли.