Книга Проклятый Врач. Том II, страница 130 – Дмитрий Лим

— Поехали, — сказала Лиза. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужно кофе, — возразил я. — Отдых — для монахов и покойников.

Она усмехнулась.

Я подъехал к окну оперблока. За стеклом занимался рассвет. Город просыпался — медленно, неохотно, как пациент после наркоза. Дома загорались окнами. Машины выезжали из дворов. Люди шли по тротуарам — на работу, в школу, в кафе. Обычный город. Обычное утро.

Я прислушался к себе. Год назад, сидя у окна реанимации, я прислушивался к городу. Слышал его. Гул подземных труб. Шёпот кабелей. Бульканье заражённой канализации. Аритмию мегаполиса. Тук. Тук. Тик-так.

Тишина.

Никакого «тик-так». Никакого шёпота. Никакого подземного пульса. Черепная коробка была абсолютно пуста — ни Системы, ни проклятия, ни аномальных модулей. Только мой мозг. Мой опыт. Моя память. Мои знания.

Город жил. Обычный, серый, суетливый, живой мегаполис. Больной своими обычными, человеческими болезнями — пробками, грязным воздухом, рутиной, старостью. И я, Александр Ким — хирург в инвалидной коляске, с седыми висками, со шрамами на груди, с мёртвыми ногами и левой рукой, которая училась заново держать скальпель, — был здесь, чтобы его лечить.

Лиза стояла рядом. Её плечо касалось моего. Тёплое, живое.

— Саша, — сказала она. — Кофе несут.

Я повернул голову. По коридору, держа в руках две кружки, шёл Лёха. Рядом с ним шагал Жека — с бионическим протезом, в белом халате, со стопкой историй болезней под левой рукой. За ними, из-за угла, выглянула Света — с термосом ромашкового чая и бумажным пакетом, из которого тянулся запах вишнёвых пирожков.

Мои люди. Моя клиника. Моя жизнь.

Я стянул перчатки. Правую — одним движением, привычно. Левую — медленно, неловко, пальцами правой руки. Перчатки полетели в мусорный контейнер.

— Доброе утро, — сказал я в открытую дверь оперблока. — Все на инструктаж. Через тридцать минут — следующая операция.

Лёха застонал. Жека ухмыльнулся. Света захлопала в ладоши. Лиза закатила глаза.

Я развернул кресло и поехал к предбаннику. Колёса мерно постукивали по кафелю. За спиной — операционный стол, на котором спал мальчик с новым черепом. Впереди — коридор, кабинет, история болезни следующего пациента. И ещё одна операция. И ещё одна. И ещё.

Город молчал. И в этом молчании было больше музыки, чем во всех аномальных резонансах мира.

Доктор Ким начинал свой рабочий день.