Книга Проклятый Врач. Том II, страница 40 – Дмитрий Лим

Сидеть в инвалидном кресле и копаться в чужих файлах — занятие, скажу я вам, не из приятных. Особенно когда эти файлы пляшут перед глазами рябью из‑за того, что внутренняя система решила устроить перезагрузку без предупреждения. Но я упрямо смотрел в экран ноутбука Козлова — того самого, который Лёха вытащил из лаборатории вместе с бесчувственным телом его хозяина.

Виктор сейчас лежал в изоляторе, привязанный к кровати, и бормотал что‑то про квантовые коды бессмертия. А его ноутбук покоился у меня на коленях — на тех самых, что давно утратили всякую чувствительность. И упорно не хотел открывать директорию с многообещающим названием «Проект Вознесение».

— Саша, ну может, хватит? — Лёха стоял у окна, нервно жуя очередной пирожок с капустой — их приносила Света. — Ты же сам еле живой после того, как этот псих тебе в шею вколол свою дрянь. Тебе отдыхать надо. Валерьянку пить. Или коньяк. Я могу принести коньяк из кабинета Дмитрия Борисовича — он всё равно сейчас не в себе.

— Коньяк потом, — буркнул я, пытаясь подобрать пароль. Пальцы правой, ещё послушной руки двигались по клавиатуре так, будто я играл на раскалённой сковородке. Левая рука — моя каменная, непокорная кувалда — лежала на подлокотнике и слегка подрагивала. Последствия разряда дефибриллятора и той экзекуции, которую я устроил собственному телу, давали о себе знать. — Мне нужно понять, откуда он взял эту дрянь. Титановые пластины, заражённые проклятием, просто так с неба не падают. И НИИ «Вектор‑7» — это не просто заброшка, где подростки курят. Это старый советский проект, в котором зарыто слишком много секретов.

Лёха сунул в рот остатки пирожка и тяжело вздохнул.

— «Вектор‑7»? Ты это серьёзно? Да там сейчас только крысы да бетонное крошево. Мой двоюродный брат там в девяностых телевизор нашёл, так потом говорил, что оттуда даже бомжи сбежали. Говорят, там фонит так, что стены светятся.

— Примечательно, что бомжи сбежали, а Козлов пошёл туда за товаром, — я прищурился, глядя на экран. Система внутри меня наконец очнулась от кратковременной комы и теперь услужливо подсвечивала алгоритмы шифрования. — Значит, там есть что искать. А фонарь у него, видимо, был. Или карта.

Я закрыл глаза, позволяя Системе просканировать структуру файла. Она ворвалась в код ноутбука, словно бульдозер в стеклянную витрину. Пароль слетел за три секунды. Директория открылась.

Внутри были счета, отчёты, схемы поставок. И, что важнее всего, старые сканы документов с печатями. Я начал листать, и у меня засосало под ложечкой. НИИ «Вектор‑7» занимался исследованиями аномальных материалов ещё в восьмидесятых. Его закрыли в девяносто третьем, когда финансирование окончательно схлопнулось. Но контракты на «утилизацию остатков сырья» переоформили на частное лицо в девяносто шестом. А спонсировала эту приватизацию, как вы думаете, кто? Наша славная клиника — под эгидой «развития инновационной хирургии».

— Вот же ж сукины дети, — прошептал я, листая сканы. Дмитрий Борисович, его предшественник… Они все были в доле. Покупали проклятую ткань по цене металлолома и пускали в оборот. Строили свой бизнес на костях.

И тут мой взгляд упал на служебную записку — старую, выцветшую, но отсканированную в высоком разрешении. «Инженер Ким С. В. — допуск к сектору 4. Утверждено». Мозг на секунду завис. Ким С. В. — Сергей Владимирович Ким. Мой отец.