Книга Проклятый Врач. Том II, страница 74 – Дмитрий Лим

— Я хирург, — ответил я, глядя прямо в его бельмастые глаза. — Я не жертвую людьми ради систем. Я жертвую системами ради людей. Вы стали частью машины. Вы перестали быть врачом. Вы стали палачом.

— Я — якорь, — голос Главврача стал громче, а в нём прорезались истеричные нотки. — Без меня всё это рухнет! Без меня резонанс сойдёт с ума! Осколок нельзя вынимать! Если ты вытащишь его, я умру! И ты не сможешь им воспользоваться!

— Это мы посмотрим, — я кивнул Жеке. — Вытащи его из кресла.

Жека шагнул к помосту. Мумия не сопротивлялась. Жека схватил его

иссохшее тело одной рукой — своей человеческой — и поднял, как ребёнка. Провода, соединявшие Главврача с серверами, натянулись и с лязгом оборвались. Серверы взвыли, их гул перешёл в ультразвук. Красные лампы замелькали с бешеной скоростью.

— Тик‑так, доктор, — прошептал Главврач, его лицо было в дюйме от моего. Пахло от него пылью, антисептиком и гнилью. — Ты готов пожертвовать всеми ради системы?

— Ты повторяешься, — я поморщился.

И тут мумия дёрнулась. В её иссохшей руке, которую Жека не держал, блеснул скальпель. Откуда он его взял? Прятал в складках истлевшей рубашки? Но он был здесь, в его скрюченных пальцах.

— Нет! — закричала Лиза.

Но Главврач не нападал на нас. Его рука метнулась не ко мне, не к Жеке. Он всадил скальпель себе в грудь. Прямо в то место, где под рёбрами торчал продолговатый кардиостимулятор с чёрным кристаллом.

Раздался хруст. Мумия пронзительно, нечеловечески закричала, и из её рта брызнула тёмная, почти чёрная кровь. Скальпель вошёл глубоко. Он разрезал иссушённое сердце и сам осколок.

Кристалл в груди Главврача треснул.

Система в моей голове взорвалась. Боль, свет, звуки — всё смешалось в едином, оглушительном вопле. Красные лампы на серверах разом взорвались, осыпав нас дождём стекла. Зал погрузился во мрак.

Я смотрел, как тело Главврача оседает из рук Жеки. Скальпель торчал из его груди. Чёрный кристалл раскололся надвое, и из трещины брызнул ослепительный, мёртвенный свет, заливающий всё вокруг.

— Он… он убил себя, — прошептал Жека, глядя на тело у своих ног.

— Он убил систему, — я закашлялся, чувствуя, как левая рука пульсирует всё медленнее. Симбиоз с Жекой обрывался. Моя нить, вшитая в его сосуд, рвалась. — Он разрушил осколок.

Лиза бросилась ко мне, её лицо было белым от ужаса.

— Саша, что с тобой?

Я не мог ответить. Боль в левом желудочке вернулась, стократная, выжигающая. Опухоль. Без сдерживающего поля осколка она начала расти с немыслимой скоростью. Моё сердце билось неровно, судорожно, словно пыталось вырваться из грудной клетки.

— Осколок… — прохрипел я, указывая правой рукой на тело Главврача. — Возьми… обе половинки… не трогай голыми руками…

Лиза метнулась к телу. Она достала из кармана плотные медицинские перчатки, которые всегда носила с собой, и, не колеблясь, погрузила руки в чёрную кровь мумии. Её пальцы сомкнулись на расколотом кристалле.

Серверы вокруг нас затихали один за другим. Гул исчез. Воздух стал ледяным.

— Клади… в контейнер… — я указал на свинцовый ящик, который мы притащили с собой. — Жека, тащи меня… отсюда…

Но Жека не двигался. Он стоял на коленях, прижимая свою новую, чёрную руку к груди.

— Я… я больше не слышу тебя, Док, — его голос дрожал. — Сердце… оно останавливается.