Книга Проклятый Врач. Том II, страница 93 – Дмитрий Лим

Я был либо сыном монстра, либо его клоном. И в том, и в другом случае моя человечность висела на волоске. А по ту сторону барьера меня ждала ещё одна встреча с аномалией.

* * *

Утро следующего дня началось с суеты. Клиника жила по расписанию, несмотря на вчерашний взрыв в морге. Морозов распорядился объявить аварию в канализации, строительную комиссию вызвали на завтра. Виноватых не было.

Меня перевели в палату, поставили капельницу. Дренаж в груди свистел при каждом движении, но опухоль в левом желудочке мозга не давала мне лежать спокойно. Она давила на подкорковые структуры, вызывая приступы микро-галлюцинаций. Иногда мне казалось, что стены палаты дышат, расширяясь и сужаясь в ритме Сердца Города. Аномалия подстраивала мой мозг под свою частоту.

В десять утра в палату вошёл Морозов. Он был в парадном костюме, свежий, выбритый. От него пахло дорогим одеколоном и уверенностью человека, контролирующего ситуацию.

— Подъём, элита, — он кивнул Лизе, чтобы та отключила капельницу. — Мэр готов. Анестезиолог ждёт. Ты опоздание не любишь.

— Я еду, — я снял с себя одеяло. Левая рука тяжело легла на кровать. Обсидиановая кожа блестела в утреннем свете.

Морозов посмотрел на руку, потом на меня.

— Спрячь эту дрянь под стерильное. Мэр не должен видеть монстров. Он пришёл на рутинную процедуру.

— А если он сам монстр? — спросил я, глядя, как Морозов бросает на кровать зелёный хирургический комплект.

— Тогда ты его зашьёшь так, чтобы он не разорвался, — ответил Морозов без тени улыбки. — И пулей в лоб, если что. Но ты знаешь, что живой мэр полезнее мёртвого.

Меня переодели, посадили в кресло, вывезли в оперблок. Холодные стены, бликующие лампы, запах хлорамина. В этот раз я был по ту сторону стола. Я был хирургом. И это придавало сил.

Мэра привезли в восемь тридцать. Владимир Иванович, глава городской администрации, лежал на каталке, укрытый белой простынёй. Толстый, обрюзгший мужчина шестидесяти лет. На его лбу блестели капли пота.

— Доктор Серёгин, — прохрипел он, глядя на меня мутноватыми глазами. — Морозов сказал, что вы лучший. Мне нельзя ложиться в городскую больницу. Журналисты… они как мухи.

— Не волнуйтесь, Владимир Иванович, — я подошёл к столу, глядя на монитор, где ровной линией бежал пульс. — Рутинная операция. Паховая грыжа. Мы заменим ткани сеткой, зашлём. Через неделю забудете, что резали.

— Надеюсь… — мэр закрыл глаза. — Давно не спал… кошмары. Будто подо мной что-то бьётся. Вибрация в полу. Я просыпаюсь, а сердце колотится в ребра так, словно изнутри кто-то стучит.

Моя левая рука, спрятанная под стерильным халатом, дёрнулась. Вибрация. Он чувствовал Сердце Города.

— Это нервы, — ровным, отработанным тоном ответил я. — Давайте, наркоз.

Анестезиолог, молодой парень из городской больницы, ввёл пропофол. Мэр закрыл глаза, обмяк, его дыхание перешло на аппарат. Я глянул на ЭКГ. Ровный синусовый ритм, но амплитуда была странной. Зубцы T имели неестественно острую вершину. Как игла.

«ОБНАРУЖЕНО ОТКЛОНЕНИЕ В КАРДИОГРАММЕ ПАЦИЕНТА, — Система мгновенно отреагировала на мой взгляд. — ПАТТЕРН СЕРДЦЕВОГО ЦИКЛА ИМЕЕТ ВТОРИЧНУЮ МОДУЛЯЦИЮ. ЧАСТОТА СОВПАДАЕТ С РИТМОМ „СЕРДЦА ГОРОДА“ НА 98%.»

Я замер, держа в руке скальпель. Лизой, стоявшей напротив, подающей инструменты, тоже стало не по себе. Она видела моё лицо.