Книга Проклятый Врач. Том I, страница 143 – Дмитрий Лим

— Кость… — я выдавил это сквозь стиснутые зубы, хватаясь за левый бок. — Она режет меня изнутри.

— Ложись! — скомандовала Лиза, пытаясь уложить меня на кушетку. — Я попрошу сделать рентген!

— Никакого рентгена! — я оттолкнул её, правда, правой рукой, потому что левая уже намертво приросла к рёбрам, пытаясь сдержать внутренний пожар. — Увидят лишнее. Мне нужно… нужно подождать. Система адаптируется.

Это был чистый бред. Система не адаптировалась. Система жрала меня заживо. Интеграция без новых осколков означала, что мой организм начал самостоятельную переработку. Я становился аномалией. Моё тело пыталось мутировать, выстроить новую архитектуру, и ему было плевать, что для этого нужно распотрошить мне лёгкое.

К счастью — или к несчастью — мне не пришлось долго терпеть эту агонию. Из коридора раздался истошный вой сирены. Не учебной тревоги, а настоящей. Той самой, что означает: кто-то сейчас отдаст концы, если мы не успеем.

Боль в боку отступила, уступив место адреналину. Я разогнулся. Хрустнул позвоночник. Ребро всё ещё ныло, но острый кусок кости, кажется, застрял в мышце, перестав драть плевру. Мелочи жизни.

— Приёмник, — я кивнул Лизе. — Пошли.

Мы выскочили в коридор. Там царил хаос, свойственный любой экстренной госпитализации, только умноженный на паранойю вчерашнего дня. Санитары катили каталку. На каталке лежал человек. Вернее, то, что от него осталось.

Бездомный. Классический клиент травмпункта районной больницы, но никак не элитной «Медисферы». Грязные лохмотья, сбитые в колтуны волосы, лицо, покрытое коркой запёкшейся крови и дорожной пыли. Запах стоял соответствующий: моча, дешёвый алкоголь, гарь и почему-то тухлая рыба.

— Сбили! — крикнул Санитар Валера, толкая каталку к реанимации. — Прямо под входом! Фура не затормозила, уехала. Мы его с асфальта соскребли!

Дежурный врач, Паша, уже натягивал перчатки, бегом двигаясь рядом с каталкой. Его лицо было серым.

— Зрачки не реагируют, — бросил он, рывком расстёгивая лохмотья на груди бродяги. — Дыхание агональное. Челюсть сломана, черепно-мозговая тяжёлая. Обширное кровоизлияние. Готовьте интубацию, но… блин, он уже труп.

Я остановился в двух шагах от каталки. Система перед глазами бешено мигала, иероглифы сменялись красными предупреждающими символами, а потом вдруг замерла. Чётко. Ясно. Как приговор. И на русском, к слову!

Внимание! Биомасса содержит частицы проклятого материала.

Аномалия: инородное ядро (класс: неизвестен)

Статус: критический

Рекомендация: изъятие невозможно без летального исхода.

Проклятый материал…. Я шагнул вперёд, оттесняя Пашу.

— Отойди, — бросил я.

Паша обернулся, глаза расширились от удивления.

— Сань, ты чего? Тут чистая нейрохирургия, ему уже ничто не поможет, мозг в кашу…

— Я сказал, отойди! — я рявкал так, что связки заломило. Мой голос звенел в внезапно затихшем коридоре. — Валера, держи ноги! Лиза, скальпель! Прямо сейчас!

— Ким, ты сдурел⁈ — Паша попытался схватить меня за плечо, но я увернулся. — Это же не операционная! Тут нет стерильности, мы даже кровь не подготовили!

— Ему не нужна кровь, — процедил я, срывая с каталки остатки рваной рубахи бродяги. — Ему нужен кардиоторакальный доступ. Немедленно.

Я не узнавал себя. Или, может, узнавал, но того себя, который существовал до того, как в моей крови появилась геометрия. Внутри меня пела струна. Холодная, чужая, стальная. Инстинкт Хищника, который почуял добычу. Или инстинкт Хирурга, который увидел единственный шанс выжить.