Книга Проклятый Врач. Том I, страница 56 – Дмитрий Лим

В общем, когда этот старый хрен закончил, вроде как всем было понятно, кто победил. Но я не собирался терять ещё одного пациента, которого гнобило проклятие, а не известные заболевания.

— Спасибо, Валентин Петрович, — я встал и подошёл к столу главврача. — А теперь позвольте мне.

Я взял первую статью и начал вещать!

— Коллеги, в случае Эдуарда Валерьевича есть ряд нюансов. Во-первых, возраст! Ему, между прочим, уже шестьдесят три года!

— И⁈ — выпалил Козлов.

Чёт мне захотелось ответить ему в рифму. Используя известное слово, начинающееся на «х».

— Во-вторых, сопутствующая патология, — я проигнорировал вопрос Петровича. — И в-третьих… — я сделал паузу, обводя взглядом аудиторию, — результаты биопсии вызывают у меня вопросы.

— Какие ещё вопросы? — Козлов скривился, Дима прищурился и, как мне показалось, даже улыбнулся.

Ждал, собака такая, настоящего шоу!

— Смотрите, — я указал на показатель парапротеина, который был выведен на графике Козлова на экране. — Уровень белка высокий, но рост его замедлился за последние две недели. При классической миеломе мы бы увидели экспоненциальный рост. А здесь плато. Почему?

Козлов нахмурился, когда его «друзья» из онкологии удивленно переглянулись между собой. Лёха в открытую заулыбался. Он тоже, собака такая, ждал чего-то интересного!

— Это может быть связано с индивидуальной реакцией организма, — буркнул Козлов.

— Может, — кивнул я. — А может быть, мы имеем дело с солитарной плазмоцитомой с экстрамедуллярным распространением, которая локализована в костях и не отвечает на системную химию. И вместо того, чтобы убивать опухоль через кровь, мы можем убить её напрямую.

— Напрямую? — Козлов приподнял бровь.

— Именно!

Я начал зачитывать им о разработке Тель-Авивского университета. Пытаясь пояснить, что суть моего метода была простой. В общем, нужно было ввести пациенту смесь абсолютного этанола, локального вазоконстриктора и pH-модификатора прямо в литические очаги в костях.

Разумеется, мои слова вызвали бурную реакцию, но, дабы меня никто не перебивал, я продолжил пояснять, но уже на повышенных тонах. Мол, этанол вызывал бы мгновенный коагуляционный некроз опухолевых клеток, вазоконстриктор изолировал бы очаг, предотвращая системную утечку! Ну а сам модификатор должен был усилить проникновение препарата в ткань.

— … при этом здоровый костный мозг не затрагивается, потому что мы работаем прицельно, под контролем КТ.

Козлов слушал, и его лицо медленно менялось: от презрения к удивлению, от удивления к раздражению. Но, нужно было отдать ему должное, он меньше всех пытался меня перебить. Слушал до конца, и когда, наконец, я закрыл свой рот, он начал «тявкать»:

— Этанол? — он хмыкнул. — Вы серьёзно? Спирт в кость? Это же паллиативная мера при гемангиомах позвоночника! Ни одного клинического испытания на миеломе!

— Я не знаю, каким местом вы меня слушали, Валентин Петрович, — я улыбнулся. — Я ж только что вам зачитал статьи, что в Израиле уже провели вторую фазу испытаний на литических поражениях при множественной миеломе, резистентной к химиотерапии!

— На заборе тоже много что… — начал было он, но я его перебил:

— Я получил эти данные от коллеги из Тель-Авива, — я бессовестно врал! Осуждая сам себя, разумеется, за этот трёп. — Он прислал мне протокол по личной договорённости.