Книга Проклятый Врач. Том I, страница 58 – Дмитрий Лим

Чёрные нити в позвонке Фертмана начали шевелиться. Они словно почувствовали угрозу. Они извивались, как черви, пытаясь уйти от коктейля, который проникал в их структуру. Но было поздно. Лидокаин с адреналином уже сузил сосуды, отрезая им пути отхода. А гидрокарбонат разъедал их защитную оболочку.

И тогда этанол сделал своё дело.

Нити вздрогнули. Они начали раздуваться, как будто их что-то разрывало изнутри. Их цвет менялся: из чёрного он становился серым, потом белым. А потом они начали лопаться. Одна за другой. Как воздушные шарики, наполненные водой.

— Что происходит? — Лёха уставился на монитор. — Его показатели… скачут!

— Это нормально, — я не отрывал взгляда от аномалии. — Этанол вызывает коагуляционный некроз. Выброс продуктов распада вызывает временную реакцию.

Я врал, но звучало убедительно. Лёха кивнул и продолжил следить за мониторами. А я видел, как последняя нить в позвонке лопается и чёрная субстанция рассыпается в пыль. Эта пыль медленно растворялась в кровотоке, вымываясь из организма.

«ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ИМИТАЦИЯ: ДЕСТАБИЛИЗИРОВАНА»

«Очаг Th11: Уничтожен!»

Я переставил иглу. Следующий очаг — рёбра. Потом — крыло подвздошной кости. Каждый раз одно и то же: укол, введение, изоляция, разрушение. Чёрные нити лопались, как гнилые струны, а пыль уходила в кровь, где её пожирали макрофаги, приняв за обычный клеточный мусор.

Через три часа всё было кончено.

«РАСПРОСТРАНЕНИЕ: 0%»

Я выдохнул. Получилось. Чёрт возьми, получилось!

Козлов стоял у двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня с ненавистью, но молчал. Ему нечего было сказать. Мониторы показывали стабильные показатели, а я только что сделал то, что он считал невозможным.

* * *

Операция закончилась поздно, плюс ко всему я долго сидел у кровати своего пациента, смотрел на него через навык и надеялся, что он вскоре очнётся. Но мне не повезло. Фертман решил, что на хер ему не нужно ни с кем разговаривать, и тупо спал.

Так что я не стал мучить себя блужданиями по палате и ушел в свой кабинет. Решил, что останусь на ночёвку в клинике.

В общем, лежал на своём дешёвом диване в кабинете, пялился в потолок и думал о Козлове. Ведь этот старик хрена с два успокоится… после такого яркого поражения. А ведь ещё новые анализы Фертмана не готовы, тогда Козлов и вовсе распухнет от злобы после моей победы.

«Вишь, сосуд, —Старик зевнул. — Ворочаешься, аки на угольях. Давай, усни. Утро вечера мудренее».

— Заткнись, — буркнул я, но без особой злобы.

Я встал, накинул халат и вышел из кабинета. Бессоница, чёрт бы её побрал… заколебала. Может, выпросить выходной на завтра? А что, а вдруг Дима даст?

Спустился на первый этаж, лениво посмотрел на автомат с правильным питанием и… решил: а чего бы мне не сходить в лабораторию? Вдруг анализы уже готовы?

У нас бывало такое, что если анализы не срочные — их вечерняя смена не вносит в электронную базу. Ленятся. Но надо отдать сменам должное: когда надо, они будут торчать допоздна.

Плюс ко всему, я хотел посмотреть на образцы тканей Фертмана, которые я взял во время операции. Ведь аномалию в пациенте-то я убил, а вот осталась ли она в поражённых тканях, которые я взял… вот это будет интересно!

И тут, когда я открыл дверь, ведущую вниз, к моргу и лабораториям, услышал звук — даже не звук, а дыхание. Тихое такое, как в кино, где после таких звуков из темноты вот-вот выскочит какая-то тварь.