Книга Одиночка. Том 5, страница 36 – Дмитрий Лим

За гвардейцами уже прибыли люди Крога, которые добили за мгновение оставшихся бандитов. Пришли и другие люди… тоже из Кроговских. Они быстро окружили площадь, создав что-то типа живого щита.

И через минуту появился сам Крог.

Его глаза прошлись по трещинам в бетоне, по застывшим в странных формах пятнам крови, моей и Афонина, по общему хаосу. Затем он посмотрел на меня. Не на тело. На меня.

— Александр, — произнёс он. Его голос был спокоен, но в нём была тяжесть, которую невозможно игнорировать. — Для одного утра это… чрезмерное количество трупов. Даже для вашего утра.

— А я чего? Они напали, — сказал я, пытаясь сделать свою улыбку менее болезненной. Она, вероятно, выглядела как оскал.

Крог медленно подошёл к телу Афонина, наклонился, внимательно изучая раны. Его пальцы, тяжёлые и уверенные, провели по краю разрыва на горле.

— Методично, — отметил он безоценочно. — Я знаю, кто это. В общем, — он обернулся к своим, — все тела собрать в кучу. Вызвать «ОГО». Обеспечить защиту Громову.

Егоров, всё ещё бледный, качнулся вперёд.

— Господин Громов, вам необходимо немедленно вернуться в резиденцию! Вы… вы выглядите…

— Как кусок дерьма после оркестра? — уточнил я, отряхивая руку от засохшей крови. — Знаю. Но у меня есть дела во дворце.

— Дела⁈ — взорвался один из старших гвардейцев Крога, мужчина с лицом, напоминающим треснувший булыжник. — Вы… вы только что….

— Только что хорошо подрался. Видок у меня так себе, но дела не ждут.

Крог выпустил короткий, похожий на хриплый смех, звук.

— Александр, если вы появитесь в Губернаторском Дворце в таком виде, кое-кто может решить, что вы представляете угрозу для общественного порядка просто на эстетическом уровне.

— Так пусть решают. У меня там камушек, который мне не донесли. Я ж за этим так рано поднялся.

Егоров попытался подойти ближе, выражая готовность физически препятствовать моему движению.

— Господин, пожалуйста! Мы можем всё забрать за вас! Мы…

— Егоров, — сказал я, выдёргивая кинжал из бетона. — Если ты сейчас попытаешься меня остановить, я использую этот кинжал не для защиты, а для демонстрации основ анатомии вашего колена. Я сегодня уже убил S-рангового. Моя терпимость к препятствиям находится на историческом минимуме.

Гвардейцы замерли. Крог покачал головой, но в его глазах читалось не раздражение, а, скорее, усталое понимание.

— Ладно, — произнёс он, обращаясь к своим людям. — Организуйте транспорт.

Транспорт оказался бронированным лимузином Крога с тонировкой в глухую. Я ввалился на заднее сиденье, чувствуя, как тело восстанавливается.

Пока мы ехали, я наблюдал, как синяки на моих руках растворялись на глазах. Ссадины стягивались тонкой розовой плёнкой новой кожи. Даже та глубоко прорезанная рана на рёбрах, от которой темнело в глазах, теперь была лишь горячей полосой, которая пульсировала, заживая с неприличной скоростью.

Это была не просто регенерация. Это был вызов, вывешенный на моём собственном теле для всех, кто умеет смотреть. Для таких, как Афонин. Он был прав: моё громкое появление привлекает ненужное внимание.

Лимузин мягко катил по улицам Центрального района. Я смотрел на свои руки, и на них прямо на глазах таяли последние сине-багровые пятна. Через минуту от пережитого адского побоища не останется и царапины. А это — прямая дорога на лабораторный стол к какому-нибудь системному учёному или, что хуже, в поле зрения такого же, как я, но более осторожного и параноидального охотника.