Книга Одиночка. Том 5, страница 77 – Дмитрий Лим

— Дело нечисто, — констатировал я. — Но долг есть долг. Ладно. Беру.

— Отлично, — кивнул Крог, и в его тоне послышалось лёгкое облегчение. — Захочешь в магазин за новой одеждой — возьми её с собой, чтобы гармонично смотрелись на балу.

Он ушёл так же незаметно, как и появился, растворившись меж строительных лесов. Я остался стоять, глядя ему вслед, и через минуту услышал сзади мягкие шаги. Катя подошла и встала рядом, следя за моим взглядом.

— Что хотел Дмитрий? — спросила она тихо.

— Пригласил на бал в Новгородский Кремль. Через два дня. И вручил мне спутницу: свою сестру. В счёт долга.

Катя медленно перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни удивления, ни ревности — лишь холодная, отточенная аналитика.

— Ты понимаешь, для чего это делается?

— Ну, я же не дурак, — фыркнул я, поворачиваясь к особняку. — Во-первых, прикрыть меня своим щитом. С именем Крогов на моей стороне многие трижды подумают, прежде чем плести интриги в открытую. Во-вторых, дать сигнал всем остальным. Что наш союз, наш деловой альянс может перерасти во что-то более прочное. Семейное. Через сестру он пытается начать мягко пристёгивать наш род к своему дому. Создать видимость — а там, глядишь, и реальные связи укрепятся.

— Верно, — просто сказала Катя, шагая рядом. — И как ты на это смотришь?

— Пока — исключительно как на оплату долга и тактический ход. Мне не до женитьбы. Мне род из руин поднимать, уровень качать и с дядей разбираться. Романтика пусть подождёт. Но если этот манёвр даст нам передышку и хоть немного упростит вхождение в круг — почему нет? Главное — самому не начать в эту игру верить.

Катя кивнула, и уголок её рта дрогнул, будто она оценила ответ. Мы молча дошли до крыльца.

В голове поверх строительных смет и планов охраны теперь крутились новые образы: бальные залы, толпы незнакомых лиц, необходимость играть ещё одну роль. Роль ожившего наследника, который не потерялся в свете софитов.

И где-то среди этого всего — сестра Крога, Катя, живой символ моего долга и чужая стратегическая фигура на моей пока ещё пустой шахматной доске. Административный ад, как выяснилось, имел не только бумажное, но и бархатно-паркетное измерение.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Савелий молча осматривал полупустую резиденцию в Петрозаводске. Зал приемов, где еще неделю назад кипела жизнь, теперь дышал пустотой и пылью на полированных поверхностях.

Ушел не только Ус с десятком лучших бойцов. Исчезла добрая половина прислуги — повар, два охранника с периметра, горничная. Они не брали вещей, просто не вышли на смену, будто почуяв запах гниющего ядра.

Это было не предательство. Это был инстинкт стаи, покидающей обреченного вожака. Каждый исчезнувший человек был молчаливым укором, тикающей минутой в счетчике его падения.

Он взял телефон, долго смотрел на контакт двоюродного брата, Михаила Громова. Тот вел дела в Москве и всегда держал нейтралитет. Ответ пришел после первого же гудка.

— Савелий? Удивлен, что ты звонишь. Думал, ты уже в процессе написания мемуаров в каком-нибудь уютном следственном изоляторе.

— Миш, слушай, нужно поговорить. Ситуация… — начал Савелий, но голос с другого конца оборвал его.

— Ситуация мне ясна. «ОГО» взяло под колпак твоего племянника. Все твои маневры с наследством Сергея теперь — не хитрая схема, а уголовное дело. И знаешь, что самое забавное? Я всегда считал тебя прагматиком. Подставить сироту, отжать капитал — грязно, но в рамках нашей семейной этики… как бы цинично это ни звучало.