Книга Одиночка. Том 6, страница 103 – Дмитрий Лим

— Убила бы? — она усмехнулась, и в усмешке было больше боли, чем в её ранах. — Ради тебя — нет! Я была влюблена. Дура, правда? Влюбилась в того, кто видел в меня только угрозу. Кто убил меня, без доли сожаления.

Черная пелена вокруг сгустилась. Образ Иры начал меняться. Бледность уступила места мерцанию темных прожилок под кожей, глаза снова стали поглощающими всё свет колодцами. Но теперь это было не просто захват. Это было предложение.

— Она слаба, — произнесло уже другое существо — голос Иры, но наложенный на низкий, вибрирующий гул. — Её тело ломается. Душа уже разорвана. Но ты… ты крепкий. В тебе есть пустота, которую можно заполнить. И сила, которую можно усилить.

Мне стало понятно. Это не Ира пыталась манипулировать. Это то, что в ней жило — паразит, чернота, Тишина или как там её — оценило ситуацию. Жигано и его армия стирали её внешние проявления. Я стоял перед источником.

Уничтожить Иру — и источник может потерять якорь, может быть ослаблен или даже уничтожен. Но если перейти в более сильного носителя… в меня…

— Прими меня, — гудел голос, и образ Иры протянул руку. На её пальцах уже не было кожи — только черные, текучие линии, предлагающие контракт. — Прими мой дар. Ты получишь силу, недоступную этим жалким эльфам и их пепельным пустышкам. Ты сможешь контролировать тени, формировать реальность. Ты станешь целым. И мы оставим эту слабую девушку… она умрет тихо, без боли. Это лучше для нее.

— Лучше? — я рассмеялся, и смех был хриплым и коротким в этой пустоте. — Ты предлагаешь мне стать твоим новым сосудом. Потому что твоя текущая посудина трещит, и рядом стоит пачка стирального порошка в виде серого эльфа. Не, у меня есть система, и она крутая. Нахер мне эта грязь⁈

Ирония была, но холод внутри был настоящим. Я видел, как это работает. Как оно пытается сыграть на моей жажде силы, на моём желании выжить, даже на какой-то остаточной, глупой жалости к Ире. Оно пыталось обмануть меня, предлагая чистый путь к могуществу, маскируя поглощение под дар.

Образ Иры дрогнул. Черные линии на её протянутой руке стали агрессивнее, стали тянуться к мне, пытаясь обвить мою кисть. Пелена вокруг сжалась, давя на сознание, предлагая видения — меня, командующего армиями теней, меня, ломающего реальность, меня, непобедимого.

Но я видел и другое — пустые глаза Жигано, холодную оценку Араниса, ледяную ясность решения, которое уже было принято.

— Ты ошиблась, — сказал я тихо, глядя на то, что было Ирой и не было ей одновременно. — Не в выборе носителя. В оценке меня.

Моя свободная рука двинулась. Не к предложенной черной руке паразита. К груди Иры. К тому месту, где под черными жилами должно было биться сердце — слабое, человеческое, возможно, уже почти остановившееся.

В пустом пространстве не было сопротивления воздуха. Не было времени на раздумья. Было только действие и его цена.

Кинжал в моей руке — тот самый, зачарованный, который я собирал — встретил не плотную плоть, а что-то вязкое, сопротивляющееся.

Он входил медленно, как будто прорезал слои тёмной энергии, сгущенной вокруг её сердца. Я чувствовал, как чернота вскрикнула — не звуком, но вибрацией, которая разорвала пелену вокруг нас. Я чувствовал, как образ Иры на моих глаза искривился, смесь человеческого ужаса и чужеродной ярости.