Книга Одиночка. Том 6, страница 74 – Дмитрий Лим

— Чё тут думать, — сказал я грубо, скрывая странный приступ щемящей жалости.

Я выбрал две миски супа, два кувшина воды и один кувшин сока. Пять кредитов. Система списала, и в моём инвентаре, возникли пять простых предметов: две глубокие миски с парящим густым супом, два простых кувшина и один с узором.

Я взял одну миску и кувшин воды, вызвал, так сказать, они материализовались в руке и протянул их Виктору. Он схватил их так быстро, что я отдернул руки, опасаясь, что он и миску съест. Но он просто прижал миску к груди, вдыхая запах настоящей, человеческой еды.

Его глаза затуманились. Он не сказал «спасибо». Он просто начал есть, жадно, крупными глотками, не обращая внимания на температуру, на меня, на эльфа, который стоял в стороне и наблюдал с непроницаемым выражением.

Я взял свою миску и сок. Суп был простым, говяжий, с картошкой и луком. Самый обычный. Я ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по измученному телу. Сок был сладким, кисловатым, похожим на смесь яблока и апельсина. Настоящий.

Ну и…

Моё здоровье восстановилось до 91%. Охренеть. Реген едой!

Виктор опустошил свою миску до последней капли, выпил всю воду, а затем уставился на кувшин сока рядом с моими ногами. Я молча протянул ему его. Он взял, выпил половину залпом, потом остановился, будто вспомнил что-то. Его лицо, еще красное от боли и злости, теперь стало более человеческим. Он выдохнул.

Аранис, всё это время, молча наблюдавший с видом учёного, рассматривающего дерущихся насекомых, вдруг сделал лёгкое движение рукой.

— Его жизненная сила восстанавливается после твоей еды, — констатировал он бесстрастно. — Еда ускоряет процесс. Ты получил ответы. Он знает не больше твоего. Предлагаю оставить его и двигаться дальше. Эти существа, — он кивнул на трупы орков, — могли быть не одни.

— Помолчи, а, — буркнул я, но мысль эльфа была верна.

Воронцов реально восстанавливался прямо на глазах, его лицо приобретало живой оттенок. Однако просто так оставлять его я не собирался. Он был куском пазла, выпавшим из другой игры. И таким куском не разбрасываются.

— Слушай, Витя, — я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты сказал — видел других. Они выглядели… как обычно?

Он медленно перевёл на меня взгляд.

— Выглядели… как люди. Измотанные, грязные. Один, помню, в доспехах, похожих на рыцарские, типа тех пафосных утырков из богатых семей. Другой — в камуфляже, с автоматом. Все они смотрели… пусто. Будто выжжено внутри. Ни злобы, ни страха. Пустота. Меня это напугало больше, чем волки.

Его веки дрогнули, он с трудом удерживал сознание.

— А потом… я увидел свет. Далеко, на горизонте. Как вспышку. Не белую, которую давали мои разломы, а… золотистую. Тёплую. Побежал на него. Думал, выход. А прибежал — тут эти трое уже ждали. И понеслась…

Золотистый свет. Это было новое. Ничего подобного «Картограмма» не фиксировала, или я просто не находился достаточно близко.

— Золотой свет, — повторил я. — Других людей с пустыми глазами. И никаких признаков системы. А своих… брата, сестру… после того, как всё случилось, не видел? Сразу, когда очнулся тут или позже?

Виктор замер, миска в его руках дрогнула. Он смотрел куда-то поверх моей головы, в лиловую мглу, и его лицо постепенно окаменело.

— Нет, — хрипло ответил он. — Ни разу. Очнулся один. Всегда был один. Там, в том хаосе, когда ты… — Он сглотнул, судорожно, и его взгляд наконец упал на меня. В нём не было уже прежней ярости, только усталая пустота и горькое понимание. — Ты убил их, да? После того, как я… ушёл. Система появилась и у них?