Книга Одиночка. Том 6, страница 72 – Дмитрий Лим

В этот момент Воронцов, который до этого только хрипел, заговорил. Его голос был хриплым от боли, но слова вылетали чётко, пробиваясь сквозь стиснутые зуба.

— Ты… — он кашлянул, и на губах выступила розовая пена. — Ты же тоже сдох. Да? И оказался… в этой… х…

Я туго затянул импровизированный жгут выше страшной раны, и Витя взвыл, но не от боли, а от ярости.

— И врагу не пожелаешь… — он захрипел, впиваясь в меня взглядом, полным такой первобытной ненависти, что даже орки показались бы милыми ручными хомячками. — Встретиться с тобой, ублюдок. Опять ты. Опять!

— Рад взаимности, — отрезал я, проверяя жгут. Кровотечение, кажется, замедлилось. — Значит, помнишь. И то, что было, и то, что я тебя отправил к праотцам. Отлично. Значит, поговорим.

— О чём, сволочь? — Воронцов попытался дёрнуться, но его тело уже слабело. — О том, как ты меня… убил? Или о том, что тут… орки говорящие? Я месяц по этой дыре шляюсь, думал, уже всё видел… а тут ты. Верхушка айсберга из дерьма.

— Итак, — я проигнорировал его слова. — Ты — мёртв. Это стопроцентная информация. Твои брат и сестра — тоже. Вопрос номер один — система при тебе?

— Чё⁈ — его лицо покраснело, н сжал кулаки и как мне показалось — был готов прыгнуть на меня. — Чё ты сказал?

— Система, — повторил я, пристально глядя на него.

Его лицо, искажённое болью и злобой, было красноречивее любых слов. Ненависть в его глазах была старой, проверенной, словно он копил её все эти недели, проведённые в этом месте.

— Ты пришёл сюда с системой? Был у тебя интерфейс? Навыки? Что-нибудь?

— Там, было, — прошипел он, закашлявшись. — Всё было. Пока я не очнулся здесь. На спине, в этой же лиловой хрени. Голова раскалывалась, будто по ней проехал асфальтоукладчик. А в глазах — тишина. Ни окон, ни цифр, ни этого… голоса. Пусто. Как будто я провод, и меня не выдернули из розетки, а обрезали сам кабель.

«Хм, голоса? У него был голос? Наверное — это хреново, когда система с тобой говорит. Хотя, — я выдохнул. — Игнатий Сергеевич вроде как общается со своей системой. Может по такому же принципу? У него, и у Воронцовых она просто другая?»

Он замолчал, переводя дух. Взгляд его потерял фокус, уносясь куда-то в прошлое.

— Первые дни думал, что это наказание. Ад, так сказать, индивидуальный. Потом понял — хрен там. Просто другое место. Только вот правила тут… другие. И местные жители — не товарищи.

— Подробнее, — я присел на корточки, мысленно велев эльфу — сторожить нас.

— Подробнее, — передразнил Виктор. — Сначала эти, мелкие, злые, в лохмотьях — как гоблины из дешёвого сериала америкосов. Потом волки, но не волки — глаза светятся, шкура от удара клинка звенит, как боссы из разломов. Видел и каменных големов, бродящих у подножия чёрных скал. А ещё… — он запнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то, кроме ненависти. Осторожность. — Других. Людей. Охотников, как я. Как ты. Мельком, вдалеке. Никто близко не подходит. Все держатся поодиночке, словно чумы боятся. Или знают что-то, чего я не понимаю.

«Интересно, — я продолжал думать, параллельно анализируя его слова. — Чёрные скалы, до этого, была поляна, значит это место не однообразно. Что-то типа чужого, дикого мира? Хотя… он сказал про других людей. И что это тогда? Где я? И как тут оказался?»