Книга Диверсант. Том 4, страница 64 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— А ты слишком любишь показывать, какой умный. Вставай.

Тарасов поднял его за здоровое плечо и повёл к кустам. Рот не сопротивлялся. Он понимал, что остаётся жив только потому, что всё ещё нужен.

Мы подползли к гребню и посмотрели на пост. Трое фонарей уже двигались вдоль насыпи к восточной просеке. Шли цепочкой, расходясь между деревьями. Значит, Вебер приказ выполнил.

Потом из сарая выкатили переносной прожектор на низкой двуколке. Беккер — тот самый солдат в расстёгнутой гимнастёрке — протянул кабель к грузовику, поднял металлическую раму и повернул отражатель к воде. Двигатель «Опеля» кашлянул, ожил. Белый луч прошёл по откосу, слизнул каменную лестницу, инспекционную площадку и упёрся в воду сразу за пролётом. Выше по руслу держалась тень.

Вот и весь сигнал Рота. Он знал, что прожектор хранится в сарае, и одной невинной фразой заставил Вебера залить светом наш единственный скрытый вход.

Пленных к площадке пока не вывели. Вебер исполнял приказ по порядку: сперва отослал встречающих и выставил свет, потом должен был заняться пленными. На посту осталось четверо. Вебер. Беккер возле грузовика. Пулемётчик у шлагбаума. Четвёртый дозорный ушёл в дом к пленным. По мокрым до колен шинелям троих, уходивших на просеку, было видно: именно они вернулись от лесничества. Семь человек сходились точно: трое на просеке и четверо здесь.

Я отполз от гребня. Тарасов как раз вернулся из кустов, вытер нож о штанину и коротко доложил:

— Рот связан. Язэпа ремнём к другой сосне пристегнул. Гринь между ними с автоматом. Не договорятся.

— Слушайте задачу. Гринь остаётся здесь. Держишь Рота и Язэпа, заодно смотришь южную дорогу. Если покажется машина — два коротких свиста. Начнут возвращаться дозорные — три.

Гринь недовольно посмотрел на меня:

— А Слава?

— Мы его вытащим. На своей ноге ты по двору бесшумно не пройдёшь. Здесь ты полезнее.

Он опустил взгляд на перетянутую ступню и кивнул. Спорить не стал.

— Фрол, спускаешься к опоре. Прячешься под балкой и чистишь гнёзда. Ничего не закладываешь, пока я не принесу взрывчатку.

— А ежели не принесёшь?

— Тогда уходишь по канаве. Ждёшь до первого выстрела или моего свиста.

— Понял.

— Тарасов, Сидоров — со мной. Заходим по канаве к тыльной стене дома. Пулемётчик смотрит на дорогу, Беккер занят машиной. Четвёртый немец с пленными. Сначала освобождаем наших, затем убираем пулемёт и берём Беккера живым. Он нужен для телефона.

Тарасов и Сидоров подтвердили приказ короткими кивками.

— Тогда пошли.

Фрол первым скользнул вниз по откосу. Мы подождали, пока он пересечёт воду и исчезнет в бетонной канаве, затем двинулись следом.

Вода поднялась выше колен. Холод сразу вцепился в ноги и полез под гимнастёрку. На третьем десятке шагов меня прихватил кашель. Я прижал рукав ко рту и стоял, согнувшись, пока под рёбрами не перестало драть. Тарасов молча придержал меня за ремень. Когда я выпрямился, он убрал руку, будто ничего не произошло.

Прожектор держал лестницу и нижнюю площадку. Размытый край луча скользил по воде в нескольких шагах от нас, и каждый раз, когда отражатель чуть дрожал от работающего двигателя, белое пятно подбиралось к кромке канавы. Мы двигались между кустами, пригнувшись почти до воды.

У тыльной стены Сидоров поднял кулак. Мы замерли.