Книга Диверсант. Том 4, страница 82 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Гена подумал секунду и хмыкнул:

— Складно.

— Присыпь песком. Сверху накинь брезент и ящики поставь. Будто везли имущество и отмывать было некогда.

Он раскидал по кузову хвою и песок, притащил два пустых патронных ящика и поставил их на тёмное пятно. Получилось то, что надо: грязный кузов потрёпанной машины, а не место, где только что убили двоих.

Пробоины в борту я осматривал сам. Три штуки, кучно, на уровне груди. Провёл пальцем по рваному краю — металл был вывернут внутрь.

Плохо. Стреляли снаружи, значит, дыры пришлись с той стороны, откуда по легенде на нас никто не нападал.

— Разворачивать не будем, — сказал я вслух, больше себе. — Встанем у стены левым бортом.

Кашель подошёл снизу, из-под рёбер, и я согнулся, прижав рукав ко рту. Отпустило через полминуты. На манжете осталась розоватая полоса, но Сидоров был в кузове и ничего не заметил.

Я вытер рот и снова посмотрел на дорогу. Пусто.

Когда занят делом, голова молчит. Стоит присесть — начинает перебирать всё подряд: кого убили, что не учёл, откуда придут следующие.

Краузе сидел у переднего колеса, придерживая повязку на голени. Сидоров как раз тащил мимо ещё одного убитого. Офицер проводил тело взглядом до канавы, потом посмотрел на след, оставшийся в грязи. Ни слова. Только губы сжал.

Рот устроился через дорогу. Руки и ноги связаны, лицо спокойное. Пальцы здоровой руки шевелились на колене — раз, два, три. Опять считал. Другого занятия ему не оставили.

— Краузе, — позвал я по-немецки. — До армии что делал?

Он не сразу понял, что вопрос задан ему.

— Преподавал.

— Что именно?

— Историю. Иногда латынь. Старшие классы.

— Где?

— Во Франкфурте. Гимназия кайзера Фридриха.

Учитель, значит. А теперь весь его класс лежал в канаве — семь человек в одинаковых шинелях.

— И каким образом учитель оказался обер-лейтенантом?

Краузе потёр грязным пальцем край повязки.

— В тридцать девятом получил повестку. Сначала служил рядовым. Потом увидели документы об образовании и отправили в офицерскую школу. Я просился в архив или канцелярию. Не пустили: для тыловых частей не хватало офицеров.

Он говорил быстро и охотно. Слишком охотно для человека, у которого в двадцати шагах в канаву складывают его собственный взвод.

Вот это мне и было нужно.

— Ещё раз, — сказал я. — С самого начала. Кто в машине, откуда едешь, где остальные.

Он моргнул:

— Я уже…

— Ещё раз.

Краузе перенёс вес на здоровую ногу, поморщился и заговорил:

— Комендантский взвод, обер-лейтенант Краузе. Выезд по журналу в пять тридцать, проверка южного сектора после тревоги. Пост номер семь разрушен. Четверо моих людей оставлены у моста помогать резерву и охранять место. Со мной водитель, стрелок в кузове и раненый обер-ефрейтор.

Он назвал всё правильно, но голос к концу пополз вверх, а последние два слова он проговорил быстрее остальных.

— Последние слова проглотил, — сказал я. — И голос задрал. Брандт ниже тебя по званию. Не проси его пропустить машину — раздражайся, что он вообще посмел задержать офицера с докладом.

Краузе покосился на семерых, укрытых лапником.

— Мне придётся обмануть своих.

— Придётся. Начинай сначала.

Второй раз вышло хуже. На третьем он перестал смотреть на канаву и отчеканил легенду ровно, только возле «пост разрушен» запнулся. Я заставил повторить ещё раз. Теперь годилось.