Книга Диверсант. Том 5, страница 24 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Ты говорил об этом с Тарасовым? Зыковым?

— Да… мы уже дней пять рассуждаем…

— И что ты думаешь?

— Что… можно небольшой группой добраться до города, проверить его связи. Найти, где ударить по снабжению немцев… понимаешь? Наши рвутся воевать. Только одной злости для этого мало.

— Звучит не очень…

— Да, не спорю, но… там враг. Ресурсы… мы, безусловно, можем жить здесь, и Ванда не против, но ты же сама понимаешь моих: они… жаждут мести. Жаждут выставить врага с нашей земли.

— Почему не Гродно? Почему Минск?

— В Гродно нас уже ищут, лица видели. А в Минске есть Семён со своим знанием города и знакомыми железнодорожниками. Пока это всё, за что можно зацепиться. Но сначала надо убедиться, что здесь без нас справятся.

Ночь мы провели вместе. В избе, на лавке у печки, под старыми одеялами. Даша лежала рядом, и я слышал, как она дышит — ровно, тихо, без тех срывов, которые бывали у неё, когда она засыпала после тяжёлого дня и просыпалась от каждого звука. Она спала спокойно. И я заснул — не сразу, но заснул, и спал без снов, без кашля, без того, чтобы проснуться посреди ночи и хвататься за пистолет.

И, как оказалось, новая беда пришла позднее. После прожитых трёх недель в тишине и покое…

Следующий день выдался тихим, слишком тихим для здешних мест. Солнце перевалило за полуденную отметку, верхушки сосен на той стороне оврага стали реально какого-то медного цвета! И это было безумно красиво.

Но… даже несмотря на эту тишину и красоту, день не задался с самого начала. В общем, дело было в том, что хозяин мельницы обещал привезти нам муку к обеду. Рымша стоял у внешнего забора, скрестив руки на груди, и смотрел на тропу, ожидая мужика. Я сидел на перевёрнутом бревне у стены избы, лениво скоблил ножом сосновую щепу. Даша была занята с Алёхой, Ванда хлопотала у печи.

— Что-то не так, — донёсся до меня голос Рымши. — Командир, он прям задерживается!

— С поста было что-нибудь? Сигнал?

— Нет.

И через десять минут до меня донёсся сигнал. Лёгкий свист, чем-то похожий на птичий, но птичьим он, разумеется, не был. К внешнему посту, который Зыков выставил у поваленной ели, подходил человек. Он шёл один, без тележки, без груза… а ещё он прихрамывал, волоча правую ногу. Одежда на нём была изодрана, лицо заросшее, серое от пыли и пота. Это был работник мельницы — мы видели его, когда ходили чинить привод.

Ко мне подошёл человек из дозорных, коротко доложил, ну и… я бросил своё бесполезное занятие. Подошёл к посту, где второй боец уже остановил мужика. Он держал автомат на уровне пояса и одним своим видом показывал, что дальше гость не пройдёт.

Я минуту, наверное, смотрел на этого «гостя», припоминая, кто он такой.

— Что стряслось? — наконец спросил я и жестом велел бойцу опустить автомат. — Ты ранен?

— Муки не будет, — выдавил он, глядя на меня с серым, осунувшимся лицом. — Хозяина убили!

«Вот и прошло спокойствие, — невольно подумал я. — О чём вчера и говорил с Дашей…»

Я кивнул часовому, чтобы тот отошёл, и взял работника за локоть, усаживая на землю.

— Рассказывай… с самого начала: где убили, кто и когда⁈

Работник вытер лицо грязной ладонью. Я видел, как его трясло, так что… уже плюс-минус понимал, кто пришёл к ним в гости. Он судорожно проглотил слюну, закашлялся, потом заговорил торопливо, сбивчиво: