Книга Диверсант. Том 5, страница 3 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Господин, — он говорил по‑немецки, тихо и устало. — Далеко ли до вашего врача?

После смены повязки на складе рана на его голени болела меньше. Но многочасовая ходьба по лесу, долгое нервное напряжение и потеря крови вымотали его до предела. Он смотрел на моё лицо. Пытался понять, можно ли теперь спросить прямо, без увёрток.

— Недалеко, — ответил я. — Не переживай, осмотрим.

Он улыбнулся мне, назвал ещё раз господином и коротко кивнул.

Марта, шедшая рядом с отцом, услышала последние слова. Она обернулась, достала из узла флягу и передала мне:

— Пускай попьёт… он заслужил.

Я кивнул, передал флягу Краузе. Тот отпил, но упиваться не стал и отдал её обратно без лишних слов.

К смолокурне вышли примерно к часу дня.

Зыков получил сообщение от гонца и успел подготовиться. Он раздвинул стоявшие у навеса пустые ящики и бочки, поставил бойцов на подступах с автоматами и подготовил место для тяжёлого груза.

Нас встретили назначенные для конвоя люди. Рымшу направили к навесу — ставить лошадь и разгружать тюки. Марта пошла следом, неся свой узел и отцов инструмент. Юзефа усадили на бревно у костра, и он так и не выпустил из рук завёрнутую в тряпку стамеску с рубанком.

Я же после короткого рукопожатия с Зыковым показал ему связанного Шварца в чужой рабочей одежде.

— Этого ублюдка зовут Шварц, — начал я. — А это остальные: Краузе, Келлер и Рот.

— О, и этот урод жив? — Зыков кивнул на Рота. — Я вот прям чуял, что эта тварь вернётся.

— Да. Что там с пятым?

— В смысле?

— Кноль? Жив, не придушил его?

— Пф, обижаешь, жив, урод… один раз попытался сбежать, так его Славка с сапога чуть не убил. В висок попал, а того аж трясти начало. Ты бы слышал, как Даша верещала…

— Слава как?

— Плечо плохое, — Улыбка с его лица сошла сразу. — Михалыч чистил ему дважды, рука пока на перевязи. Но ругается — значит, жить будет.

— Фрол?

— Спит. Вторые сутки почти не встаёт. Разбудили один раз, поел — и снова лёг.

Он поймал мой взгляд и больше не шутил. После этого поручил двум бойцам принять немцев, а сам прошёлся вдоль строя, проверяя, где связаны руки, где просто стянуты ремни и кто ранен. Гена Сидоров подошёл к старшине и передал ему тяжёлый свёрток с папкой и журналом.

В общем, пленных увели под усиленный конвой. Документы забрал Зыков. К медицинскому грузу, который Рымша снимал с лошади, уже спешили Даша и Борис Михалыч.

Увидев Дашу, я не сдержал улыбку. Правда, не бросился к ней, а подошёл к Борису Михалычу:

— Есть кто-то из посыльных от Лещёва?

— Трое, — он протянул мне руку. — А чего?

— Мне нужно, чтобы кто-то передал ему: налёт мы сорвали, пост разгромили, документы забрали. Даже главного взяли. Но город нас уже ищет, так что пусть не считает квадрат безопасным.

Борис Михалыч коротко кивнул и подозвал к себе кого-то из чужаков. Тот принял доклад, отсалютовал мне и побежал в понятном направлении. Даша коротко чмокнула меня в щёку, но… ничего не сказала. Сразу же пошла к раненому, ну а я — вслед за ней. Вскоре понял, почему она так спешила.

Алёхе было совсем хреновенько…

— Ген, — я окликнул Сидорова. — Тащи сюда всё медицинское, что добыли!

Вскоре появился даже Слава и сделал то, чего я не ожидал. Он подошёл и обнял меня:

— Командир, я ведь так и не поблагодарил тебя… за всё…