Книга Система Распутина. Том 1, страница 112 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Техник вытащил отвёртку из-за уха, нырнул головой за усилитель и присвистнул.

— Опять реле, — он постучал рукояткой отвёртки по железному боку, как стучат по телевизору в деревне. — Я ж вам ещё в прошлом месяце писал: менять надо! Вы бумажку-то читали?

— Меняй потом, — управляющий подталкивал его в спину обеими руками, словно толкал застрявшую машину, — а сейчас включай! Там Михаил Васильевич поёт! Сам поёт, понимаешь? И весь зал за ним!

К последнему куплету техник перезапустил усилитель — колонки хрюкнули и ожили. Я добрался до сцены, забрал свой микрофон с края и подал залу знак: последний куплет — все вместе. И зал допел «катится, катится голубой вагон» уже с музыкой, стоя.

Михалыч сел, отдуваясь, и крикнул мне через весь зал — при всех, чтобы слышали оба рода:

— Опция сработала! — он хлопнул пятернёй по скатерти, и вилки на ней подпрыгнули. — Двадцать тысяч — в счёт! Записали!

— В веках записали, Михаил Васильевич, — я поклонился ему со ступеньки.

А Эдуард Великолепный — тихий и лишний со своей рабочей колонкой — убрал микрофон в карман пиджака и уселся. Телефон у него в руках так и мелькал — быстро-быстро. Так строчат не сообщения. Так строчат донесения.

Пусть строчит. Позолоченные часы над входом — в этом зале позолотили даже время — переползли за восемь.

— А я ему: двадцать тысяч — в счёт! — Михалыч в третий раз пересказывал соседям, как пел, и с каждым разом сумма звучала у него солиднее.

— Чаю мне, дорогой, — Армен поманил официанта через стол, — крепкого, как мой алкоголь!

А я разложил остаток программы на четыре номера и взялся отыгрывать их по одному, как блоки между рекламой.

Дальше вечер покатился по программе: интерактивы, тосты за родню.

— Тост за родню, — я обвёл микрофоном оба лагеря. — Родня, дамы и господа, бывает двух сортов: та, что приезжает на свадьбу, и та, что потом приезжает в гости на месяц. — Я развёл руки — микрофон к левой половине зала, раскрытую пятерню к правой. — Так выпьем за первую! За тех, кто сегодня под одной крышей!

— За родню! — гаркнул Армен, поднимаясь, и первым чокнулся через проход с кафедральным бородачом. Бородач секунду соображал, за какую родню пьёт, потом махнул рукой и допил до дна.

У подарочного стола Ольга сверяла выдачу со списком.

— По одному, — она отчеркнула строку ногтем и подвинула гостю бутылку. — Сначала этому столу, потом следующему. У меня всё учтено: кого обслужила, кому ещё должна. Вскрываю при вас — вы видите, что получаете, а я знаю, что выдала.

Гости в очереди смирно продвигались к её столу и отходили с бутылками довольные. В начале десятого я занял место у сцены с микрофоном и готовился к номеру, который берёг весь день.

— А теперь — тост, который мне доверила семья невесты, — я направил микрофон к Катиному столу. — Профессор, с вашего позволения — от вашего имени.

Отец Кати откинулся на спинку, затаив дыхание. Катя и Тимур, рука в руке, подались ко мне — так ловят каждое слово человека, чью речь станут вспоминать на серебряной свадьбе.

— Я расскажу вам об одном человеке, — я задержал взгляд на отце Кати и чуть придвинул микрофон к губам. — О человеке, который всю жизнь ставит зачёты…

И в этот момент за столом жениха один из людей Михалыча выплюнул водку на скатерть.

— Палёнка! — он вскочил, хватаясь за горло и надсадно кашляя. — Михаил Васильевич! Это палёнка! Такая же, как на Лесной!