Книга Система Распутина. Том 1, страница 147 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Ваш заказ, — официант расставил тарелки и отступил на шаг.

— Приятного аппетита, — Вера взялась за приборы. — Карта подождёт до десерта.

— Подождёт, — согласился и взялся за вилку.

Какое-то время мы просто ели, и это было удивительно спокойное время — после недели, где каждый разговор шёл под дулом обстоятельств. Впервые за эти дни горячее ел сидя — хороший знак.

— За ужин отдельная благодарность, — кивнул на её тарелку. — Давно так спокойно не ужинал.

— У нас тут всегда спокойно, — Вера отложила ложку и улыбнулась краем губ. — Главная гордость заведения после карты.

— Можно ещё вопрос? Короткий, — дождался, пока она поднимет глаза от десертной тарелки.

— Спрашивайте, — кивнула Вера. — Пока доедаю десерт.

Рассказ Эдика о скрываемом родстве до сих пор лежал в заметках без единой проверки, а единственный человек, способный эту проверку устроить, сидел напротив и доедал десерт.

— Раз уж мы про поставщиков, — я отставил чашку и посмотрел ей в лицо. — А отец тоже занимается импортом напитков?

Вера побледнела. Чашка в её руке опустилась на блюдце с тихим, аккуратным стуком — она даже десертную ложку успела положить осторожно.

— А какое отношение отец имеет к нашей консультации? — голос стал ровнее прежнего, и этой ровностью он выдал больше любого крика.

— Пока никакого, — я развёл руками и честно встретил её взгляд. — Уточняю для себя. Поговорим о баре?

— О баре так о баре, — она помедлила с кивком и вернулась к карте. — С чего хотите начать?

Лёд, который я только что «нащупал ногой», выдержал: граница встала на место. Бледность уже уходила, но заметить её я успел. Рассказ Эдика переставал быть словами человека из палаты — передо мной была реакция живого человека, и заниматься ею предстояло отдельно.

— Вы на карту смотрите или куда-то дальше? — Вера вернула страницу к коктейльному развороту. — Дальше у нас только бар.

— На карту, — вернулся к строкам. Два факта так и остались при ней: бледность при слове «отец» и гордость за место, собранное своими руками. Деньги на это место из них не складывались.

Я уже открыл рот, чтобы вернуть разговор к ризотто, — и замер.

У входа стояла девушка. Тёмные волосы, острые скулы, красная помада — лицо, которое я видел один раз и запомнил против воли: запертый туалет «Золотого века», сразу после юбилея. Она задержала на мне взгляд на секунду дольше случайного и прошла к своему столику.

Перед глазами всплыло окно:

«Зафиксировано усиление воздействия».

«Булочка, я заказывал консультацию», — ответил я окну и тут же вспомнил Ольгу в моей прихожей. Тогда я вернул Ольгу к разговору о совместной работе и усилием остановил то, что на неё навалилось.

— Здесь шумновато, — Вера придвинула стул и посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. — Может, продолжим в более уединённом месте? Там и карту спокойнее разберём.

Ещё полчаса назад она пригласила за стол за выполненную работу — и приглашение было честным, заработанным на её глазах. Теперь разговор сворачивал куда-то в сторону, и скорость поворота сама себя выдавала. Хотелось согласиться. Именно поэтому — нельзя.

Я отодвинул свой стул, медленно, на одну длину ладони. Собрался всем тем, чем тогда, в прихожей, — и вернул раскрытое меню на середину стола, на прежнее место.

— Давайте закончим здесь, — выдохнул я и встретил её взгляд так, как встречают взгляд гостя, которому нельзя солгать. — А следующую встречу назначим потом, когда решите. Ваше решение, ваше время.