Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 63 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я следил за пульсом курьера, проверял остатки ауры и отклик мозга. Зрачки расширены, сердце колотится, голова занята одним ужасом. Он говорил правду.

Зацепка была единственная, и радости от неё мало. Восемьдесят километров лесов со скалами, болотами и оврагами. За каждым вторым холмом найдётся нора или пещера. Отыскать в такой глуши бункер «возле расколотой горы» примерно так же легко, как нужную блоху на взбесившемся мамонте.

— Можешь уходить, — бросил я, поднимаясь на ноги.

Курьер захлопал ресницами, затем вскочил с визгом, наступил на подол балахона и грохнулся на колени. Проехался по камням, опять поднялся и припустил по центральному коридору.

В конце галереи он вцепился в рычаг герметичной двери. Стальная плита на шарнирах отделяла зал от внешних ярусов форта. Уже в проёме курьер обернулся, лицо у него перекосило от злобы.

— Тебе конец! — истошно завопил он, брызжа пеной. — Слышишь, тварь⁈ Наставники узнают! Тебя на куски порвут! Тебе конец!

Он навалился на рычаг. Дверь захлопнулась, за ней лязгнули винтовые запоры. Я покачал головой.

— Господи, какой клинический идиот…

Через три минуты за дверью закричали. Даже сквозь броневую сталь и гранит было слышно, как визг срывается в собачий лай. Потом донёсся хруст, за ним чавканье.

Пауки тут были ни при чём: вожак увёл выводок из форта. Тварей культа мы уничтожили. Курьер выбежал на нижние ярусы, к обугленным переходам и разорванным караульным, а оттуда во двор. После всего, что он там увидел, от веры во всемогущее Братство вряд ли что-то осталось.

Во дворе лежали остатки гранд-химеры и десятки других тварей. Падальщики уже тянулись к ним со всей округи. Безоружный человек без Дара оказался среди этой падали.

Я послал через породу мысленный зов паукам. Возиться с запорами шлюза было дольше, чем разобрать кладку сбоку, пробивать сталь тоже слишком дорого.

Вскоре со свода посыпалась пыль. Справа от двери разошлись трещины, и пласт гранита вывалился наружу. В проломе мелькнули чёрные лапы с хитиновыми шипами. Пауки, которых я переделал пару часов назад, выгрызали старый раствор и растаскивали камни.

Я перешагнул через обломки и выбрался во двор. У подножия разрушенной башни два трёхглазых пса доедали курьера. От красного балахона остались лохмотья.

Жалости к нему у меня не было. В этих подвалах людей разбирали на части, и он таскал сюда ящики, орал про Высший Совет, обещал скормить меня червям. Меня больше занимало, как всю эту дрянь допустили под боком у столицы.

Химерология требует понимать, что ты делаешь с живой плотью. Здесь же криворукие мясники устроили скотобойню. На планете, где леса кишат химерами, неудачное скрещивание способно выпустить заразу, которая сожрёт материк за пару недель. А эти ещё и тайно разводят тварей целыми выводками.

Идиоты. Самодовольные, сказочные идиоты.

Над двором свистнул воздух. На разбитые плиты опустился скат, разогнав крыльями пепел. Пауки встали вокруг меня полукругом, пока я подходил к нему.

Я похлопал ската по чешуе и повернулся к выводку.

— Уходите в чащу, растите выводок и держитесь подальше от городов.

Вожак щёлкнул хелицерами и склонил головогрудь. Пауки один за другим скрылись в придорожных зарослях.

Я забрался на спину ската. В ложементе живые жгуты обвили торс, и через них я ощутил тело химеры.