Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 64 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— На северо-запад, — приказал я. — Высота полтора километра. Максимальная скорость.

Скат оттолкнулся от разбитых плит, расправил плавники и пошёл вверх.

До расколотой скалы мы добрались меньше чем за час. Летели над нижней кромкой туч, обходя восходящие потоки. «Волчий клык» я узнал издали: древнее землетрясение раскололо его на две неодинаковые половины. Я велел скату сбавить ход, и мы обогнули вершину.

На выступе над ущельем хватило места для посадки. Я выбрался из ложемента, подошёл к обрыву и понял, что даже отсюда искать придётся долго.

Лес тянулся до горизонта. Скальные гряды уходили в мглу, между ними лежали речные каньоны и заболоченные низины. Дороги я не увидел, огоньков и дыма тоже. Убежище могло скрываться в горе за ложным камнем или под корнями лиственниц в одном из оврагов. Рунный купол спрятал бы его с воздуха, даже если пролететь в десяти метрах.

Я попробовал прощупать местность Даром. Из болот отзывались гидры, в расщелинах сидели гарпии. Между ними двигались стаи многоногих волков. Поисковые плетения вязли в чужих аурах, как мухи в смоле.

«Возле расколотой горы, в долине». С этой горы видно добрую половину провинции! Прочёсывать каждый овраг можно неделями, а Агнессу за это время накачают мутагенами, запрут в саркофаге. Или прирежут, как только почуют угрозу.

Я сжал кулаки и зашагал по карнизу. Собственное бессилие злило до дрожи. Всё упиралось в тело: его возможностей хватило на форт, а теперь даже девушку найти не могу.

— Что я могу сделать?.. — процедил я сквозь зубы, меряя шагами узкий карниз. — Что я, чёрт возьми, могу придумать в этом жалком, неразвитом сосуде⁈

Я остановился, закрыл глаза. В висках стучало. Этот мир с его хрупкими телами так прижал меня к земле, что я уже и сам начал мыслить по здешней мерке.

Викториан, Прародитель Погибели. Создатель Каи, от имени которой содрогались звёздные сектора. В сотнях миров меня звали Отцом Химерологии; я менял живую плоть целых цивилизаций. А здесь стою на скале, растерявшись, как мальчишка.

Мне это решительно не нравилось. От беспомощности я начинал расстраиваться, а после таких огорчений миры вокруг меня обычно меняли границы.

Я дождался, пока дыхание успокоится, и открыл глаза.

— Я придумал, — сказал я. — Это чистое безумие. Но это должно сработать.

В этом лесу жили существа, которые знали его лучше любого картографа. Пора поручить им поиск.

Я развёл руки.

Дар обжёг каналы, когда я начал Великий Зов. С тех пор как покинул прошлый мир, пользоваться этим плетением мне ещё не приходилось. Зов обращался к самой основе химерической плоти и добирался до неё сквозь преграды, на любом расстоянии.

Величина твари и её сила значения не имели. Дикая пороховая бестия услышит меня так же, как выращенный в пробирке мутант. Требовалась только искра разума: способность отличить себя от окружающего мира и понять обращённые к тебе слова.

Из раскрытых ладоней вышли два багровых круга. Они развернулись по обе стороны уступа, выросли до сорока метров в поперечнике и закрутились навстречу друг другу. Рунные лезвия рассекали воздух с воем. Двумястами метрами выше вспыхнул третий круг; огненное кольцо охватило вершину прямо среди туч.

Руны менялись, цеплялись одна за другую зубцами, приводя плетение в движение.