Книга Загадка Версальского дворца, страница 35 – Адриен Гётц

— Ты знаешь, Леона, что геркулесовы столпы снобизма куда-то отступают всякий раз, когда я тебя вижу.

— Так ведь это хорошо? Тебе нравится?

* * *

К этому разговору в вестибюле с улыбкой прислушивается мраморный бюст маркиза де Круамарка – того самого, кто помог Великому Конде одержать победу при Рокруа^[111]. Тест: фамилия скульптора пишется «Кусевокс»^[112], произносится: «Кузя-во!» Леона не дает Вандрию, который делает вид, что никуда не смотрит, ни возможности провалить это испытание, ни хотя бы две минуты полюбоваться скульптурой.

— Мы живем в полностью охраняемом памятнике, само здание – проект Мансара^[113]. Разумеется, интерьеры, но также и сады.

Леона улыбается, подражая матери, зубы – как жемчуг. Она говорит, а ее губы при этом остаются почти неподвижными:

— Всю эту чушь я слышу с детства, это даже написано в проспекте недавно созданного Общества друзей замка Сурлезо.

— Общества?

— Ты тоже должен записаться! В данный момент друзья этого балагана – всего-навсего папа, мама, наша домработница и я^[114]. Знаешь, что выкинул этот проходимец Зоран Метивье? Я так ржала. Папа принял его за учтивого придворного, дал порыться в наших архивах, и вот сенсация! Эта хибара вовсе не Людовик Четырнадцатый, полная катастрофа!

— Но когда вам строили замок при Людовике Четырнадцатом, это был тот самый Людовик Четырнадцатый, ведь так? Или его подменили?

— Хуже. Ты ничего не знаешь. Представь себе, мой прапрапрадед банкир Бальдер приобрел Сурлезо, в общем, не так уж давно, в тысяча восемьсот шестидесятом году. Он был миллионером. Обратился к Детайёру^[115], архитектору своих ярых соперников Ротшильдов, чтобы расширить замок. В глубине души он страдал оттого, что он не Ротшильд. Не из-за бабла, разумеется, просто завидовал их вкусу, стилю…

— Сколько огорчений выпало на долю вашего семейства!

Леона излагает историю во всех подробностях: родственники были уверены, что Детайёр сохранил оригинальный кирпично-каменный фасад конца правления Людовика Тринадцатого – начала Людовика Четырнадцатого, а на двух пристроенных им крыльях хорошо виден промышленный кирпич. Все было в порядке. Но Зоран нашел фотографию тысяча восемьсот шестидесятого года: белый фасад из тесаного камня, ни единого кирпича, что-то в стиле Директории, не старше. Леона хлопает ладонью по фарфоровой вазе. Самый заурядный буржуазный особняк. Полный провал.

— Что же произошло? Кто превратил причудливый особняк эпохи Директории в замок Людовика Четырнадцатого?

— Этот негодяй Детайёр – облицевал старинным кирпичом центральный корпус, а для пристроек использовал промышленный. Он делал вид, что якобы расширяет замок, а на самом деле все сфальсифицировал.

— Но результат впечатляет.

— Еще бы. Теперь довольствуемся фальшивкой. Хуже всего, что, когда папа вступил в наследство, мы сняли с крыши огромные трубы Детайёра, чтобы дом не выглядел как пароход, и заменили их на прелестные маленькие трубы начала эпохи Людовика Четырнадцатого, ну просто вишенка на торте. Папа профинансировал все это строительство, получив наследство бабушки, она ему кое-что оставила. Честно говоря, результат всем понравился. Здесь даже снимали «Трех мушкетеров» с Жаном Марэ. Но именно это «владение», как выражаются наши великие архитекторы из ведомства охраны наследия, а на самом деле в чистом виде стиль «мой папа́», в довершение всех бед было занесено в реестр памятников, охраняемых государством, как «здание эпохи Людовика Четырнадцатого».