Книга Загадка Версальского дворца, страница 42 – Адриен Гётц

Она все больше и больше к нему привязывается. Он ее забавляет. Полная противоположность ее коллегам и подругам. Он выдержал два года ее первого назначения в Байё и не изменял ей. Она тоже устояла перед соблазнами сельских пейзажей. Теперь, когда она перебралась в Версаль, их отношениям не должно ничего угрожать. Пенелопа чувствует себя усталой и счастливой. К тому же здесь творятся странные вещи.

Сегодня утром из Малых покоев, открытых для посещения, тайком вынесли приблудившийся стол. Президент Вокансон добился, чтобы дверь Золотого кабинета не опечатывали. На глазах Пенелопы лейтенант ухватил самозванца за столешницу – и очередной сюрприз: разом отлетели ножки, выскочила поперечная распорка. Оказывается, стол был собран из отдельных, никак не скрепленных частей. Еще одна загадка. Проявитель отпечатков пальцев, распыленный даже внутри ящиков, ничего не показал. Ясно, что, обращаясь с подобной вещью, надевали перчатки. Покои королевы были осмотрены и сфотографированы. Затем полиция допросила Медара, Фарида и Эдмона, записала показания охранников, которые накануне закрывали ворота парка.

Пенелопа садится за письменный стол. В ожидании Вандрия она старается сосредоточиться на описании банкетки с клеймом Жоржа Жакоба^[130] – обита тканью, вышитой мадам Елизаветой^[131], сестрой Людовика XVI, хранится в Малом Трианоне. Один из редких образцов подлинного текстиля того времени в собрании Версаля. Назначение Пенелопы сюда – полный абсурд. Да, она специалист по тканям, но по коптским тканям. Ее область – позднеантичный Египет! Но хранитель должен быть универсален: сначала ее направили в Байё, и там действительно была ткань, но вышитая, хотя все дружно стремились называть ее гобеленом, и датировалась она XI веком^[132]. Похоже, что в Управлении музеев Франции решили ее поощрить. Ее вызвала к себе сама директриса, обычно недосягаемое божество. Пенелопа осмелилась попроситься в отдел египетских древностей Лувра. Однако имелась одна-единственная вакансия: «Не хотели бы вы поработать в Версале?» К ней применили общее правило назначений, практикуемое французской администрацией: ни в коем случае ни по желанию, ни по компетентности не назначать.

Столкнувшись со столь типичной ситуацией, Пенелопа поняла, что нужно немедленно соглашаться. Ее официальная «должность» – хранитель тканей – мало что значит. Траченный молью тисненый утрехтский бархат времен Луи-Филиппа – самое древнее из того, что хранится в запасниках. Плюс на чердаках километры ковров, скатанных в рулоны и угодивших туда в основном при Третьей республике, которая любила устраивать приемы во дворце. Все ткани, украшающие стены, – драпировки спальни короля, этот малиновый крученый, ворсовый, затканный золотом брокат, драпировки с букетами цветов на белом фоне, покрывающий стол в зале Совета голубой дамаст с ананасами, вдохновленный шпалерным портретом короля Людовика XV, – все это реконструкции XX века. Пенелопа выучила точные даты и называет их друзьям, утверждая, что на самом деле теперь она занимается современным искусством. Лампас^[133] для спальни королевы поставили на станки в Круа-Русс^[134] в 1946 году, а закончили только в 1976-м. Драпировки королевской спальни, начатые в 1957-м, повесили лишь в 1980-м, словно готовясь к крупному европейскому саммиту, который состоится двумя годами позже. «В общем, хранитель в Версале – чистая декорация», – заключил Вандрий.