Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
Пока Пенелопа ждет в одиночестве за столиком, можно рассмотреть ресторан: расписная керамика придает этому месту настоящий марокканский вид. А потолок способен соперничать со старым хаммамом в Фесе[271]. В сумочке звонит телефон. Немного странно в такой час. Может быть, она ненароком покорила чье-то сердце? Она узнает учтивые интонации Жана де Сен-Мелуара, молодого дипломата, который был столь предупредителен во время их блиц-визита в Великобританию. — Вы меня заинтриговали. В итоге я составил полное досье на месье Лу Маофэна. Я бы не особенно ему доверял. Но я не открываю Америки, и вам, вероятно, известно, что президент Вокансон придерживается такой же точки зрения. Лу действительно очень влиятелен у себя в стране, и во Франции об этом знают. Позволив ему действовать в Версале, вы мало чем рискуете. Но здесь есть одна деталь, которая не вписывается в общую картину, и вам стоит обратить на нее внимание. — Какая же? — Известно ли вам, что месье Лу христианин? Он принадлежит к одной из старейших католических церквей Китая, основанной в Шанхае. Его мать играла на поперечной флейте в приходе Сюй Цзяхуэй[272], что означает «место семьи Сюй». Им принадлежала земля, на которой был выстроен красивый собор из красного кирпича. — Вы меня пугаете. — Да что вы, ничего страшного! Религиозное воспитание месье Лу не имеет ничего общего с отцами иезуитами, как можно было бы подумать. Он принадлежит к крошечной забытой группе, которая сумела там уцелеть… — Только не говорите мне… — Это янсенисты, кроткие мечтатели, на все лады рассуждающие о Благодати. Мало кто знает, что они есть и в Китае – семей двадцать, может быть чуть больше. Я подумал, что это могло бы вас позабавить и принести пользу вашим грандиозным меценатским проектам. Пенелопа мысленно рисует огромную сеть, раскинувшуюся от Китая до Сурлезо, от месье Лу к Бонларону и Медару – этакий янсенистский интернационал. Известно ли Леоне и Бонларону, что китайский миллиардер тоже принадлежит к янсенистам? Возможно, и нет: когда они ехали на поезде, ей казалось, что Бонларон удивлен этой страстью к Версалю, открывшейся у бывшего хунвейбина, ставшего императором утиных окорочков с соусом из пяти специй. Или же Бонларон не хотел засвечивать эту связь. В этот момент в ресторане появляется Зоран: капюшон куртки надвинут на лоб, а сверху нацеплены очки. — Гениально! Пенелопа, ты неподражаема, я просто без ума от тебя! В конце дня мне позвонил Вокансон, у него нет возражений ни по одной фамилии из моего списка. Он приезжал в прошлом году в Сурлезо – ну это, «Художники будущего, сады прошлого, корабли настоящего». Это было волшебно, я тебе рассказывал. У меня теперь карт-бланш на акции подобного рода, но в десять раз мощнее, в будущем году уже в Версале. — Успокойся. Говори помедленнее и выбирай себе кускус. Я заказываю королевский. — Of course![273] Во всяком случае здесь точно не нарвешься на Огюстена де Латуя, который будет рассказывать, что он учился ездить на трехколесном велосипедике по аллее Овец. Помнишь, мне пришлось провести с ним две недели на стажировке в Школе наследия? Смех, да и только! По крайней мере, с тех пор он со мной не здоровается. — Знаешь, Вандрий очень интересуется твоей Леоной. Он мне что-то недоговаривает, я знаю его как облупленного… Что он может скрывать от меня? |