Книга Пан Станислав. Атаман, страница 108 – Максим Мацель

— Не неси вздор, советник! – жестко оборвал его Стас. – Буда – не картограф! И близко им не был. Это Амир, грека Илария помощник! Я его на рынке вычислил, сам арестовал и к тебе вел. А он меня перцем ослепил и сбежал. Понимаешь – сбежал!

— Какого еще грека? – Репнин раздраженно отмахнулся, возвращаясь к столу. – Того, что за золотом первый в Червоную слободу прилетел? Ну, крутился с ним какой-то паршивец мелкий, смуглый. Он-то здесь каким боком к военным картам? Логика где?

— Ваше Высокородие! – В щели приоткрывшейся двери внезапно появилась круглая физиономия Игната. – К вам тут это… Ванька Щеглов из самого Петербурга приперся. На перекладных примчался, коней загнал.

— Щеглов? – Репнин удивленно поднял брови. – Давай его сюда, живо.

Однако Иван ждать команды не стал. Он уже и сам, тяжело дыша и гремя запыленными сапогами, протиснулся в кабинет, бесцеремонно отпихнув плечом Игната. Мундир на парне висел мешком, лицо осунулось от многодневной бешеной скачки.

— Пусти, Игнат, не до тебя. Дело государевой важности. Доброго денечка, Ваше Высокородие! – Он на ходу наспех поклонился Репнину и тут же удивленно, с открытым ртом покосился на связанного Стаса с багровым лицом. – Станислав? А лицо чего такое?

— Не отвлекайся, Иван. С чем пожаловал из Петербурга?

— Я от самого Александра Семёновича с личным секретным поручением. Сыскали мы вашего француза, господин советник! Всю подноготную его в столице подняли. От самого генерала Бонапарта он тайно прислан в Россию. Из одной военной школы они, однокашники. Чрезвычайно важная птица, государственного масштаба преступник!

— Погоди, Иван. Не тарахти. Давай всё по порядку, с толком. Игнат, поди за дверь, карауль.

Щеглов, переведя дух, дотошно, с канцеляристской точностью ввел Репнина и Стаса в курс всех событий, произошедших в Петербурге. Он не упустил ни одной мелкой детали. Сначала подробно пересказал обстоятельства пребывания самого Франсуа Анжели, затем раскрыл подмену настоящего географа Скобеева, появление Этьена де Нуаре, а после – их одновременное исчезновение из столицы и воскрешение на Дону. Стас слушал, не шевелясь, ловя каждое слово. Закончил Иван свое повествование тем, что уверенным жестом выудил из-за пазухи сложенный вчетверо лист плотной бумаги и положил его на стол прямо перед Репниным.

— А вот и подробное описание внешности вашего разыскиваемого картографа. Читайте.

— Ну-ка, давай поглядим, что там за птица… – Репнин взял лист, развернул и начал быстро читать про себя, шевеля губами.

По мере того как его взгляд продвигался по строчкам словесного портрета Этьена де Нуаре, довольная улыбка стремительно сходила с лица. Глаза его округлились. Он перечел абзац дважды, а затем медленно поднял голову.

— Так это же… – Голос его упал до шепота. – Это же описание этого маленького гречанина… Помощника лавочника. Рост, повадка, цвет кожи… Один в один!

— Я же говорил тебе, Михайло Иванович! – в ярости прохрипел с табурета Стас. – Говорил!

Советник, словно ужаленный, в один прыжок подскочил к Стасу.

— Ты что же это, поляк… шпиона государева проморгал?! Он же у тебя в руках был, на рынке! Ты хоть понимаешь, что ты натворил, сукин ты сын?! Почему один на арест сунулся, шляхетская твоя башка? Почему ко мне сразу не пришел, солдат не взял? Где мне его искать теперь в этих степях?! Два дня прошло, два дня! Поди, он уже на турецком корабле из Азова уплыл. Мчит на всех парусах к своему Бонапарту с нашими секретами!