Книга Пан Станислав. Атаман, страница 13 – Максим Мацель

Вдали послышалось конское ржание и следом топот копыт. Из сгущавшихся сумерек вынырнула шестерка верховых, все при оружии. Игнат резко вскочил, выставив вперед ружье. Стас незаметно выудил из-за пазухи свой терцероль^[13]. Привстал и Князев, внимательно вглядываясь в лица незнакомцев.

— Тише, Игнат, – обратился он к казаку. – Не блажи, свои энто.

— Кто такие? – раздался громкий окрик.

— Чего горло дерешь, Буда? Князев я, аль не признал?

— А, Иван Лукич. – Всадники подъехали к костру и спешились. С Князевым говорил старший – высокого роста мужчина с широченными плечами и бычьей шеей, до самых глаз заросший жесткой черной бородой. Повстречай Стас такое пугало в одиночку, не усомнился бы, что тот из лихих людей.

— А ты что ж, кого другого ждал увидеть?

— Кого другого? Разве что бирюка, – засмеялся Буда. – Для меня ночь-полночь – что мать родная^[14]. А вот чего тебя в такой час в степь занесло? Чи заплутал? Хутора своего найти не сподобился?

— Ты еще поучи казака в степи дорогу искать, – недовольно осадил Князев.

— Мы место для ночлега ищем. Мабуть, приютишь нас? Вы уж и огонь развели. У нас тож для сугреву найдется кой-чего. Авось, скучать не будем.

— Чтобы ты – и без магарыча! Такого не бывало. С корчемников, небось, куш берешь? Чего-то далече тебя, Буда, забросило. На чужой юрт залез.

— Чего мне с них брать? Мне хозяин и так горелки отпускает, могу хоть речку залить. Не по делам я. Так, зазря степь копычу, развеяться удумал. А что за люди с тобой?

— Царские люди. Анжинер из поляков и с ним двое. Волок по новой строить удумали. Вот и послали его сюда на погляд.

— Еще одного! – Буда хмыкнул. – Звать-то тебя как, царский человек? Да спрячь свою цацку, – ткнул он пальцем в терцероль. – Не боись.

— Станислав.

— А я, стало быть, Буда, слыхал уже. По-хорошему Будько Матвей. Как апостол. И ремесло мое схожее^[15]. Одним поношением и встречают, и провожают меня люди. Чи не так, Иван Лукич?

— Тебе до апостола как моей кобыле до луны, – хохотнул Князев. – Лучше б турка шел воевать, чем из честных людей дух вышибать.

— На кой мне честной народ, Иван Лукич? Я в чужие миски не заглядываю. Я тех за горло беру, кто мимо государева ока горячую тянет да акциз в карман прячет. Я казенную копейку стерегу, а за нее, сам знаешь, и с живого шкуру спустить не грех.

— Казенный акциз, говоришь? Ты, Буда, в столицах своими акцизами подавись, а тут – Дон. Казак испокон на своей земле не гостем был: сам сеял, сам косил, сам и вино курил. У нас исприроды свое право: чего в своей юрте добыл, то по своей воле и везем. А кто к казачьему возу с твоим «аршином казенным» полезет, тот пускай глядит, чтоб рука не отсохла… аль голова не отлетела.

— А что, русских инженеров уже и не осталось в наших краях? – Буда пропустил угрозу Князева мимо ушей. – Царь Пётр к нам сперва германца присылал, посля англичанина. Правда, как один, так и другой – обделались. Немчура так и вовсе серебро казенное утянул. А вот русские инженеры Царицынскую линию^[16] своим умом построили. Только не в том месте ты землю рыть собрался, инженер. Это треба поближе к Камышину. Какой тут канал? Тута Иловля и так в полной воде. Тебе в верховья надо. Чи Иван Лукич не растолковал?

— Начну отсюда и дальше вверх по течению двинусь, – ответил слегка смущенный Стас. – Здесь первые отметки высот возьму.