Книга Пан Станислав. Атаман, страница 23 – Максим Мацель

На исходе третьего дня пути Игнат свернул в сторону от основного тракта. Над степью висела густая тишина, нарушаемая лишь скрипом телег.

— Нам уже недалече до Урюпинской, Станислав. Верст с десяток, не боле. Только мудрено нам будет там ночлег сыскать. Вишь, сколько народу туда прется. – Он указал плетью на вереницы повозок. – Мы у товарища моего остановимся, тута рядышком.

Стас ехал молча, мерно покачиваясь в седле. Его тяготили иные думы.

— Я вот что думаю, Игнат. Нам бы того казака сыскать, что тело Чеботарёва спрятал.

— Так, может, то и не казак вовсе?

— Чужого там сразу приметили бы. Сам подумай: он тело есаула обнаружил, после к атаману в Черкасск поскакал и назад. А это неделя, не меньше. После вернулся и спрятал. Столько времени глаза мозолил на Иловле, и никто не заметил его?

— Может, он сразу как на покойника наткнулся, где в пещере его камнями привалил и в Черкасск двинул. Пошто ему назад вертаться. Место заприметил и атаману сказался.

— Как же он понял, что Чеботарёв с тайным атаманским заданием по степи мотался? Было при нем кой-чего. А вот что? Что, Игнат, дал бы Иловайский есаулу, чтобы он мог предъявить при случае?

— Грамоту.

— Может, и грамоту. Только бумага – штука ненадежная.

— Казачкам показывать ему ничего не надо было. Казацкого есаула ни с кем не спутаешь. А разбойнику и вовсе без надобности. Хоть чекмень себе из этих грамот сшей – не подсобит.

— Вот что, Игнат. Если в Урюпинской ничего не вызнаем, один путь у нас останется того человека сыскать.

— Какой же? На столбе, что ль, на майдане лист прибить? – усмехнулся казак.

— Именно! – серьезно ответил Стас. – Придется раструбить, что мы Чеботарёва ищем. Ярмарка как нельзя лучше подходит. Если человек тот атаману верой служил, то сам нас найдет.

— Дурень ты, ваше благородие. Убивец затаится, а всякое иное воронье на нас разом слетится. И тот, кого ты ищешь, точно первым не объявится. Сам же грил, что через такие дела с телом Чеботарёва ему казаки салом морду не намажут.

— Как же быть?

— Утро вечера мудренее. Завтра скумекаем. Мы уж и приехали. Вона товарища моего двор. При нем, Станислав, про Чеботарёва ни слова. Что надобно, я сам спрошу.

Двор Петра был крепкий, обнесенный надежным плетнем. Сам хозяин вышел навстречу – рослый, с сединой в усах и цепким, тяжелым взглядом. Он обнялся с Игнатом, трижды поцеловав в запыленные щеки, но на Стаса и Прошку посмотрел с нескрываемым подозрением. Видно было, что компания старого друга – шляхтич с повадками столичного чиновника и суетливый слуга – в его казачий мир не вписывалась.

— Гости с тобой, Игнат, непростые, – глухо пробасил Пётр, когда они вошли в курень.

— Люди справные, Пётр. Заночуем, а поутру на Покровскую двинем. Как там, не стихло?

— Какое там «стихло». – Казак недовольно качнул головой. – Ярманок в этом году шальной. Народу тьма, а порядка нет. Из Петербурга указы один другого чуднее шлют, всё переиначить хотят, под козырек поставить. Казаки ворчат, пришлые охальничают, никакого уважения к станичникам. Еще и товар нынешний… Больно много живого товара приперли. Тревожно на Хопре, Игнат. Ой, тревожно.

Утомленных Стаса и Прошку после ужина отвели на сеновал, а казаки еще долго сидели за столом у пузатого бурдюка с вином. Стас поначалу вслушивался в их гулкие голоса, пытаясь уловить хоть слово о тайных делах или Чеботарёве, но его быстро сморило.