Книга Пан Станислав. Атаман, страница 24 – Максим Мацель

Игнат поднял Стаса засветло. Казак выглядел бодро, словно и не сидел полночи за бурдюком.

— Поехали, Станислав. Пётр гутарит, сейчас самый раз. К полудню на майдане конем не повернешься, затопчут. Он и припасу нам в сумки напихал, в Урюпе недосуг будет разносолы выискивать. Там и скумекаем, за какой хвост правду тянуть.

Ярмарка оглушила Стаса. Это был не просто торг, а целый город-призрак, выросший из холста и сосновых плах. Над рядами уже поплыл сизый дым – татары в огромных черных казанах затевали пилав, от запаха которого рот невольно наполнялся слюной. Купцы, выложившие товар, чинно сидели у дымящих самоваров, обжигаясь чаем. Бойкие бабы-торговки в цветастых платках разносили на лотках блины и горячие пирожки, оглашая утро звонкими припевочками.

Стас шел сквозь этот гомон, рассеянно скользя взглядом по лицам. В каждой женской фигуре ему мерещилась Даша.

— Это всё мелкота, пустяшное дело, – степенно бросил Игнат, кивая на лавки. – Большому купцу на торжище сидеть не с руки. Табун добрых коней из-за прилавка не продашь. Вон они, по краям, в кабаках да заезжих дворах взвары пьют, дела вершат. А товар по хуторам дожидается. Пётр сказывал, за месяц до Покрова сюда всё свозить начинают. Чужих здесь мало, Станислав. Все один одного знают, у каждого своя стежка протоптана.

Слова Игната огорчили Стаса. Если Князев – торговец серьезный, он не станет толкаться среди лоточников. Найти Дашу в этой кипящей кутерьме казалось теперь делом случая.

— Пошли, Игнат, перекусим где потише, – вздохнул Стас. – Заодно и решим, как быть.

Они втроем двинулись вглубь, где проходы были шире. Стас у одной из лавок приметил старого знакомого – того самого толстого грека из Черкасска. Прилавок его здесь был втрое богаче, но юркого помощника, так вовремя подсунувшего Стасу кочергу во время драки, видно не было. Стас отметил это про себя – долги нужно возвращать, даже такие странные.

Внимание шляхтича привлек шум у тяжелых холщовых палаток. Там, несмотря на ранний час, сгрудилась толпа. Большей частью это были богатые армянские купцы в добротных кафтанах и зажиточные казаки.

— В наем, в наем! – донеслось из-за спин. – Мастера плотницкие! Конюх добрый!

В палатке стояли двое парней и девушка. Приказчик в засаленном сюртуке нахваливал их, как племенной скот. Один из армян бесцеремонно подошел к высокому парню, пощупал его плечи и бицепсы. Когда рука торговца потянулась к девушке, та вздрогнула и отшатнулась, потупив взгляд.

Стаса обдало холодом. В один миг он снова оказался на невольничьем рынке Стамбула. Снова мерзкие спахии оценивали его, словно коня, заглядывали в рот, проверяя зубы, пробовали силу мускул. Он вспомнил тени гаремов, где гибли молодые жизни на потеху заплывшим жиром агам. В нем вскипел гнев.

— Игнат, что это? – Стас оттащил казака в сторону. Голос его дрожал.

— Знамо что. Крещеных продают.

— Как продают? Он же кричит – в наем!

— Это для людских глаз, чтобы начальство не лаялось. Поутру всё делают, покель закон дремлет. А как приказный покажется – так враз «в наем». Парней полковники забирают – у кого земли лишний кусок, а рук не хватает. А девок армяне берут. После в Турцию переправят… аль куда подальше.

— Они что, рабы?!

— Рабы аль нет, мне почем ведать? – Игнат равнодушно поправил пояс. – Законов ваших расейских я не знаю. Казак над собой такой срам учинить не даст. А что мне за забота до чужих? Мы за своих земляков стоим, в обиду не выдаем. У нас на Дону много ясырок^[18] в казацких женах ходит. Они с каза́чками наравне в делах домашних. А ты, ваше благородие, охолони. Не твое то дело. На тебе лица нет, Станислав, гляди – лопнешь от злости.