Книга Пан Станислав. Атаман, страница 55 – Максим Мацель

— Два месяца! Это вечность! – Орлов посмотрел на Стаса уже не с враждой, а с лихорадочной надеждой. – Время дорого, Станислав. План готовь. Живо! До моего отъезда мне скажись, чтобы в походе душа у меня спокойна была.

— Пока он обдумывать будет, – Репнин снова взял инициативу, – мне твоя помощь нужна, атаман. Под боком у вас Большая Дербетская орда кочует. Император челобитную от них получил – просят калмыки оставить их на землях Войска Донского. Павел Петрович согласился. Тем более что и калмыки против французов в поход идут.

— Делами калмыцкими всегда Иностранная коллегия ведала. Тайная экспедиция тут при чем?

— А при том, что отвод земли император лично генерал-прокурору Куракину поручил. А Экспедиция – в его ведении. Потому я и здесь. Нужно решить, какие земли отдать, чтобы я Куракину на стол положил. Зови хана в Черкасск, я к нему в степь не поеду – и так наскакался, как пес бешеный.

— Погоди, Михайло Иванович! – воскликнул Стас. – Нам самим к калмыкам ехать надо.

— Зачем еще?

— Чеботарёв у них был. Они что-то знают, но сами рта не раскроют. А если почуют, что земля от них уплыть может… Тут и поторговаться можно. К тому же это моя лучшая защита. Хан на меня зол смертельно, а с тобой, как с государевым послом, не тронет.

Подготовка визита к хану Екрему затянулась на неделю. Решили ехать внушительным посольством: два десятка казаков прислал Дмитрий Иловайский из Черкасска, и столько же драгун выделил комендант Вырубов. Пока Репнин пропадал с атаманами, вычерчивая на карте земли для кочевья калмыков, Стас все свободное время проводил с Дашей.

Первый раз в жизни он осознал, какое это простое, осязаемое счастье – когда рядом любимый человек. Когда тебя ждут. Даже самая мелкая забота приносила тихую радость. Было непривычно и сладко засыпать, ощущая на груди ровный, доверительный стук женского сердца. Короткая, полная жаркой страсти ночь сменялась ласковым утром, и первое, что он видел, едва солнечный луч касался лица, – глубокие, родные глаза.

За эти дни Стас изменился. Из взгляда ушла застарелая тревога, исчезла вечная издерганность и нервное ожидание удара в спину. Движения стали уверенными и размеренными. Он часто замирал у окна, задумчиво глядя вдаль, и на губах его блуждала непривычная мечтательная улыбка.

— А тебе, шляхтич, женитьба на пользу пошла, – не удержался Репнин, наблюдая за ним. – На человека стал похож. Смотри только, не лопни от радости.

— Да это Дашка на второй день всю одежду мне перестирала, подшила. – Стас невольно провел ладонью по затылку. – Волосы подстригла. Следит, чтобы брился каждое утро. На армейскую кухню не пускает, сама у печи хлопочет.

— Ну-ну, милуйся пока. Угораздило же тебя на казачке жениться. Только ты имей в виду, что рано ее своей женой называть. С Войском тебе атаман уладить все вопросы поможет. Отошло у него сердце. Даже с попами помочь обещался. Только тебе еще надо в Петербурге у Сената дозволение получить. Ты не забывай про чин свой. Так что до законного венчания вам еще ой как далеко.

— Тут я, Михайло Иванович, на твою помощь рассчитываю.

— Поглядим, как ты с дознанием управляться будешь. Что же ты с ней дальше делать думаешь?

— В Петербург заберу.

— Ну-ну.

Стас и сам с трудом представлял их дальнейшую жизнь. Услыхав, что по завершении дел они уедут в столицу, Даша не обрадовалась – испугалась. «Как же я в Петербурге-то приживусь? Что мне там делать?» – спрашивала она, не отрывая взгляда от мужа. «Живут же там люди – и ничего, – отвечал Стас, хотя и сам невольно задумывался. – Город красивый, вот увидишь. Будем по Неве гулять» – «Что ж мы, с утра до ночи гулять станем? Круглый год? Так всю жизнь и прогуляем… Боязно мне, Станислав».