Книга Пан Станислав. Атаман, страница 59 – Максим Мацель

Репнин какое-то время рассматривал кобылицу, не проявляя никаких эмоций. Наконец он повернулся к Екрему и сказал:

— Лошадь не возьму, хан. Для меня слишком много, а для императора слишком мало.

— Что ж ты хочешь, советник? – Огорченный Екрем с непониманием уставился на Репнина.

— Я подумаю, хан. Завтра скажу.

Оставив расстроенных калмыков, Репнин попрощался и вернулся в свою юрту.

— Ну что, Станислав! Созрел хан! Можно всё, что ни пожелаешь, просить. Только что просить-то? Тут надобно точно знать. Второго шанса не будет. Начнешь вокруг да около ходить, калмык нас сходу объегорит. А всё, что тебе пока известно, – что у какого-то проезжего казачка сотник трубку от секстанта умыкнул. Да и то со слов самого калмыка. Ни имени казака – одни догадки, что это наш Чеботарёв, – не знаешь, ни что он тут делал. Что просить будем, шляхтич?

— Я уж говорил, что сотник трубку украл. А значит, мог и документы или другие вещи умыкнуть. Нам они нужны. И чтобы все как на духу про есаула рассказал: когда ехал, куда направлялся, что говорил.

— Что ж, прикажешь так и спросить у хана: «Отдавай, братец, то, что твой сотник у казачка два года назад умыкнул»? Хан тебе в глаза плюнет и драные сапоги принесет. И дырявый халат в придачу. «Вот, – скажет, – советник. Бери! От сердца отрываю!»

— Утро вечера мудреней, Михайло Иванович. Завтра скажу.

— Опять ваньку со мной удумал валять, шляхтич. Выкладывай, что задумал.

— Завтра скажу.

— Вот гаденыш!

Однако Стас его уже не слышал. Он вышел из кибитки.

Весь остаток долгого летнего дня шляхтич прогуливался вокруг казачьего лагеря, но так и не увидел Алтану. Вечером он присел к костру рядом с Игнатом и задумчиво уставился на огонь. Когда уже совсем стемнело, перед ним скользнула легкая тень.

— Станислав, – раздался тихий шепот.

— Алтана.

Девушка появилась из темноты и приблизилась к Стасу. Неожиданно для шляхтича она обняла его.

— Тьфу! – Игнат в сердцах выругался и ушел.

— Станислав, я ждала тебя.

— Как ты, Алтана?

— Не знаю. Тяжело мне. Первое время не могла нарадоваться, а сейчас… Думала, что счастье здесь найду, только чужая я для них. И они для меня чужие. Любят меня, относятся хорошо, а мне не по себе. Я ведь не в степи выросла, Станислав, а в барском доме. С рассказов матери так сюда попасть хотела. А сейчас вижу, что другая я.

— А может, времени мало прошло? Может, еще привыкнешь? – Однако в голосе Стаса не слышалось уверенности. Он вспомнил, как сам после турецкого плена и каторги стремился попасть домой в Минский повет к дядьке, где родился и провел первые пять лет детства, пока отец не увез его в Австрию. Только возвращение на родину не принесло покоя в его сердце. Он быстро осознал, что родина стала для него чужой, и превратился в изгоя среди своих сородичей и соседей.

— Нет.

— Алтана, ты помнишь, я просил тебя кое-что узнать?

— Помню.

— Узнала?

— Узнала… Станислав, забери меня с собой. – Девушка прижалась к шляхтичу.

Стас опешил, не зная, как быть. Он мягко отстранил Алтану и ответил:

— Не могу я, Алтана.

— Почему? – Она вскинула на него глаза.

— Жена меня ждет.

— Жена? – Алтана сделала несколько шагов назад. – Жена… – Она резко развернулась и скрылась в ночи.

— Алтана! – крикнул он вслед, но ответа не последовало.

Весь остаток ночи Стас просидел у костра в надежде, что девушка вернется. Что сказать советнику? Неужели они зря потратили время? С тяжкими думами он задремал прямо у огня.