Книга Пан Станислав. Атаман, страница 60 – Максим Мацель

— Станислав. – Его разбудил Игнат. – Господин советник зовут. Он у хана уже, просил поторапливаться.

— Уже? – Стас нехотя поднялся.

— Станислав, девка твоя ночью меня нашла. Просила тебе передать кой-чего. Вся зареванная, с опухшей рожей.

— Что?

— Сказывала, казака, что ты искал, Тимофеем калмыки звали. Точно, значит, Чеботарёв это наш был. Он у них пару дней погостил и съехал. Остались от него какая-то железка и карта. Видать, сперли. Железка-то – это трубка, что ты видал. Покрутили-покрутили ее, да кинули за ненадобностью. А карту ту бакше отдали, он над ней колдовал.

— Какому бакше?

— Учитель у калмыков. В каждом улусе есть. Детишек письму обучает. Ты не думай, что раз они по степи кочуют, то дурни-дурнями. Они пограмотней казаков будут.

— К делу, Игнат!

— Калмыки считают, что на той карте место, где золото зарыто, указано. Да никак разгадать не могут.

— Золото? Какое золото? – разочарованно протянул Стас.

— Обыкновенное. Иль ты злата в глаза не видал?

— Зачем мне золото?

— Это уж сам решай зачем.

— Значит, Тимофей, скорее всего, от калмыков живым уехал?

— Выходит, живым. Он, видать, степь копытил, чтобы то золото найти. Вот что ему атаман поручил. Да облапошили его калмыки. Без карты и железки оставили. А назад забрать – где там? Зенки вылупят и скажут, сам потерял.

— Что же помешало калмыкам золото найти?

— Это уж ты у нойона, а не у меня спрашивай. Да, вот еще: девка твоя сказала, что таких карт у казака много было. Калмыки поначалу только одну сперли. Видать, чтобы гость пропажу не заметил. После, как поняли, что богатства они немалого, кинулись искать того Тимофея. Только он как сквозь землю провалился.

— Зачем мне твое золото, шляхтич? – Репнин отчитывал Стаса на чем свет стоит, расхаживая по юрте. – На кой черт мне в степи клады, когда у нас под носом империя под ударом?

Хан Екрем, к немалому удивлению Стаса, отдал свиток с картой почти охотно, хотя и провожал шляхтича взглядом, в котором мешались обида и неприкрытая неприязнь. К общему удовольствию сторон, соглашение о землях для кочевья Большой Дербетской орды было окончательно достигнуто. К началу осени император должен был утвердить его своим указом.

Отпраздновать это событие решили вечером, а пока Репнин со Стасом заперлись в юрте, чтобы изучить добычу. Не имея возможности говорить при хане, Стас только сейчас, понизив голос, пересказал советнику всё, что выведал Игнат у Алтаны.

— Михайло Иванович…

— Молчи, шляхтич! – оборвал его Репнин, багровея. – Опять меня в дураках выставил! Ну-ка, показывай, что там за чертова карта, ради которой мы калмыку лучшие пастбища отписали!

Стас молча развернул свиток на ковре. Оба склонились над пожелтевшей бумагой.

— Чтоб тебя твой польский дъябл в пекло забрал, Станислав! – Советник словно с цепи сорвался, тыча пальцем в пергамент. – Теперь понятно, почему Екрем так легко с этой фитюлькой расстался. Какая ж это карта? Цифирь сплошная! Рябь в глазах!

На широком листе был аккуратно нанесен участок местности – изгибы балок, нитки пересохших речушек, гряды холмов. Но вместо привычных названий станиц или урочищ вся карта была испещрена колонками цифр, разбросанными в странном беспорядке.

— Так и есть, Михайло Иванович! Цифирь! По-французски «шифр» значит. Меня этому в академии обучали, – с азартом проговорил Стас, чувствуя, как охотничий инстинкт берет верх над усталостью.