Книга Пан Станислав. Атаман, страница 7 – Максим Мацель

Андриян понравился Стасу. Взяв со шляхтича слово чести, что тот не сбежит, Денисов подарил ему свой длинный татарский халат и узкий кожаный ремень с серебряными бляхами и отпустил гулять по городу. А куда бежать? Черкасск – остров, зажатый Доном и протоками. Прошка, напуганный байками Игната о казачьей лихости и молодечестве, носа на улицу не казал, и Стас в одиночестве бродил по рынку, обдумывая свое положение. В новом халате он легко затерялся в многоголосой толпе. В Черкасске татарское платье было в ходу, да и татарский язык многие знали. Стас и сам понимал это наречие – сказались годы службы в уланах бок о бок с татарами.

Рынок поражал. Казаки, ногайцы, калмыки, греческие и армянские купцы – пестрота одежд и доспехов была невообразимой. Торговали шелками, пушниной, тонким сукном. Рыбные ряды ломились от астраханской сельди, жирного рыбца и пудовых сазанов. Калмыки предлагали парную баранину, а в еврейской лавке можно было сыскать даже французские вина. Майское солнце припекало, и Стас укрылся в тени под навесом у грека, торговавшего пряностями.

Толстый грек в ярком кафтане сразу определил в поляке праздного гуляку и потерял интерес. Да и не было у него нужды в общении со всеми гостями, поскольку его смуглый помощник поспевал везде: по мере прибавления на рынке народа он шустро вписывал изящными завитушками новые цены на бирках и тут же отпускал товар, напутствуя покупателей на разных языках. Не забывал он и про шляхтича. Он подносил к носу Стаса щепотки сухих трав, белозубо улыбаясь и дожидаясь одобрительного кивка. Стас уже подумывал что-нибудь купить, как вдруг сильный удар в спину сбил его с ног.

— Куда прешь, шкура барабанная! – раздалось над головой.

Стас поднялся, отряхивая пыль. Перед ним стояли двое. Высокий светловолосый казак потирал тяжелые кулаки – видать, он и сбил. Но заводилой был второй: низкий, чернявый, с колючим взглядом.

— А ну, Степан, всыпь ему горячих, чтоб знал, как казаку впоперечь дороги становиться, – приказал чернявый.

— А что, Васька, и всыплю.

Вокруг стала собираться толпа – в Черкасске добрую драку ценили. Степан двинулся на Стаса, замахиваясь. Но удар ушел в пустоту: Стас легко уклонился, и казак, потеряв равновесие, едва не зарылся носом в землю. Хлесткая оплеуха по загривку и вовсе заставила Степана покатиться кубарем. Торговка рыбой зашлась истеричным хохотом. Зрители одобрительно загудели.

— Ты гля на руки его! – кричал в толпе старый сморщенный казак. – Одни жилы, ровно канаты перетянуты. Хошь сам и болезный с лица. – В запале он крикнул Стасу: – Чего рот разинул, сынок? Глянькось: поднялся твой обидчик! Плюхни ему ишо раз промеж глаз, поучи дурня уму-разуму.

Степан выпрямился, багровея от злости, и вдруг выхватил шашку. Толпа недовольно зашумела – оружие в уличной ссоре было под запретом. Кто-то сунул Стасу в руки длинную железную кочергу – кажется, тот самый помощник грека. Шашка Степана свистнула в воздухе, но Стас, мгновенно сменив позицию, точным тычком ударил казака кочергой под кисть. Степан ойкнул, выронив клинок, и тут же получил наотмашь по голове. Казак рухнул в пыль.

Тут вперед вышел чернявый Васька. Он направил саблю на противника, и по тому, как он держал оружие, Стас понял – перед ним опытный рубака. Шляхтич подхватил шашку Степана. Звякнула сталь, клинки скрестились, но поединка не вышло. Мелькнула тень, раздался глухой удар, и сабля Васьки вылетела из рук. Рядом выросла грозная фигура Игната.